Аналитическая записка «Либерального клуба» № 26/2013

Василий Корф

На протяжении всей своей независимой истории наша страна стояла перед необходимостью делать геополитический выбор: на кого ориентироваться – на Россию или ЕС? Этот вопрос актуален не только для властной верхушки, но и для всего общества.

Эта статья завершает цикл публикаций, посвященных исследованию отображения взаимоотношений Беларуси с Россией и Евросоюзом в дискурсе белорусских печатных СМИ. В последней части мы рассмотрим целостные образы стран, которые создаются с помощью различных языковых средств.

Метод анализа

Целью исследования является определить, в чем заключается различие между освещением белорусско-российских и белорусско-европейских отношений в дискурсах государственной и негосударственной прессы Беларуси. Под словом «дискурс» здесь понимается социально обусловленная и культурно закрепленная система рационально организованных правил словоупотребления и взаимоотношения отдельных высказываний в структуре речевой деятельности[1].

Для проведения исследования были отобраны 4 газеты. Дискурс государственной прессы представили «СБ: Беларусь сегодня» и «Республика». Из числа независимых газет в выборку попали «Наша Нива» и «Народная Воля», которые относятся к так называемому национально-демократическому дискурсу. Далее из всех номеров за период сентябрь-ноябрь 2012 г. отбирались материалы, затрагивающие тематику отношений Беларуси с Россией либо ЕС. В итоге получилась следующая выборка: «СБ» – 121 статей, «Республика» – 115, «Наша Нива» – 112, «Народная Воля» – 85.

На основе этой выборки был проведен контент-анализ, состоящий из пяти смысловых элементов. Первые четыре – повестка дня, оценки, высказывающиеся субъекты и информационный контекст – были подробно описаны в предыдущих статьях. Здесь фокус внимания будет обращен к последнему пятому элементу – языковым средствам формирования образа.

Язык формирует образ

Согласно теории фрэймов (framing – англ. обрамление), человек воспринимает мир через уже имеющиеся в его сознании структуры и образы. Он как бы накладывает эти структуры на окружающую действительность, что существенно упрощает стоящие перед ним познавательные задачи.

Категоризация действительности составляет одну из основ человеческого мышления. А поскольку мы не способны мыслить вне пространства языка, структуры и образы закрепляются в нашем сознании через различные языковые средства.

В этом исследовании интерес представляет применение разнообразных ярлыков, метафор, сравнений и экспрессивно окрашенной лексики при построении образов внешнеполитических субъектов. Для увеличения воздействия на аудиторию СМИ могут использовать эти структуры в своем дискурсе[2].

Все языковые средства, встречающиеся на страницах газет, складываются в один целостный концепт, который отражает то, как государственная или независимая пресса представляет Россию и Евросоюз.

Дружить по-русски

В государственном дискурсе Россия изображается как огромное, сильное, мощное государство. Ее даже называют не просто страной, а «державой». Часто Россия упоминается, как «мировой лидер» в какой-либо сфере. Для нее характерны эпитеты со словом «гигантский».

Величие России подчеркивает еще и тот факт, что для называния политического субъекта государственная пресса чаще всего использует название государства – «Россия» или «Российская Федерация». Изредка встречается более узкое обозначение «Москва».

В своей деятельности Россия предстает идейным борцом с западным миром. В отношениях с Европой и США она примеряет на себя роль наставника («Россия призывает Запад»). Перевес в этом противостоянии государственные газеты отдают РФ («теперь способности США по влиянию на внутренние дела России окажутся серьезно подорваны»).

В отношениях с Беларусью господствует концепт общности, который отражен в описании глубоких интеграционных процессов между странами («обсудили широкий круг вопросов как двусторонних отношений, так и взаимодействия в рамках различных интеграционных объединений»). Полная цепочка интеграции выглядит так: «Союзное государство, Единое экономическое пространство, а в перспективе — Евразийский союз».

Одним из ключевых взглядов на Россию, является представление ее в метафорах рынка («Россия — главный внешний рынок сбыта молочной продукции, приносящий Беларуси миллиарды долларов»). Государственная пресса смотрит на восточного соседа с точки зрения экономической выгоды («российский регион, обладающий значительным экономическим потенциалом, — надежный партнер Беларуси»). И, по мнению госСМИ, такие отношения являются взаимными («список сфер взаимных интересов можно было бы продолжать»).

Но, в первую очередь, для Беларуси Россия является партнером («Российская Федерация — это наиважнейший наш партнер во внешнеполитической и внешнеэкономической деятельности»). Сотрудничество с Россией удостаивается ярких определений, таких как надежное, перспективное, наиважнейшее. Экспрессивными эпитетами измеряется и степень связей между двумя странами: глубокие, прочные, интенсивные, активные. Также для описания белорусско-российских отношения часто применяются метафоры расстояния и высоты («наши двусторонние отношения ушли настолько вперед, что здесь есть на что равняться»).

Кроме делового партнера, Россия – еще и давний друг Беларуси. Метафоры дружбы широко распространены в государственном дискурсе («искреннее неформальное отношение к совместной работе с Беларусью свидетельствует о заинтересованности в дальнейшем расширении взаимодействия»). Они завершают цельный образ нашего восточного соседа: мировая держава, субъект интеграции, выгодный рынок, деловой партнер и хороший друг.

Власть и интерес

В негосударственном дискурсе образ России несколько иной. Сходство с государственной прессой заключается лишь в одинаковой репутации большой сильной страны («ведущая держава региона»). Для того чтобы завоевать и укрепить свои позиции, Россия постоянно проявляет инициативу («Россия в данном случае старается не только не отстать, но даже стать одним из лидеров этого процесса»).

Экономическая мощь страны подчеркивается монопольным положением в определенных отраслях («газовый гигант»). А на внешнеполитической арене РФ активно использует свое положение, «критикуя на международных встречах» действия оппонентов или «прекращая поставки исходного сырья для производства», применяя тем самым экономическую власть.

Но, кроме этого, в негосударственном дискурсе у России есть одна четкая коннотация, которая прослеживается в названии субъекта. Наряду с «Россией» и «Российской Федерацией» здесь активно используются слово «власть», «Кремль» и «Путин». Т.е. Россия уже не братский народ, а политическое руководство.

Это отражается и на взаимоотношениях с Беларусью. В независимом дискурсе присутствует только интерес и воля одной стороны – России, которая «пользуется» всеми другими ресурсами для достижения собственных целей.

В то же время, много внимания уделяется и проблемам российского государства. При описании внешней и внутренней ситуации здесь используются кризисные понятия («противоречия между Путиным и патриархом начались не сегодня»). Часто бедственное положение связывается с подрывом экономического могущества («сокращение нефтегазовых доходов может помешать Кремлю выполнить обещания»). Таким образом, белорусский независимый дискурс выстраивает не слишком привлекательный имидж РФ.

Закат Европы

Для описания Евросоюза государственный дискурс использует концепт кризиса. В первую очередь, кризис проявляется в экономической сфере («стагнирующая Европа»). ЕС изображается погрязшим в долгах («рецепт урегулирования долгового кризиса еврозоны не найден»). А к некоторым странам, таким как Греция и Испания, применяется ярлык «проблемные».

Встречаются и близкие белорусам сельскохозяйственные метафоры («количество евро в закромах у Германии, как и в Европейском центральном банке, не безгранично»). Европа, по мнению госСМИ, находится в состоянии неопределенности, когда отсутствует выход из сложившейся ситуации («вопрос, какое будущее ожидает Евросоюз в целом и единую европейскую валюту в частности, повис над руководством ЕС, как дамоклов меч»).

Также довольно часто по отношению к Евросоюзу применяется концепт «хаоса», который охватывает широкий спектр проблем. Государственный дискурс изображает европейскую жизнь, как глубоко криминальную («бунты, уличные беспорядки, противостояние вооруженной толпы со стражами правопорядка стали практически европейскими буднями»). Метафорой стихийного бедствия описывается нелегальная миграция («на сегодняшний день Европа буквально наводнена непрошеными гостями»).

Европейские идеи представляются похожими на драгоценность, потерявшую свой прежний блеск («ореол «европейской идеи» за последнее время сильно поблек»). А руководство стран и институтов ЕС изображается как утратившее поддержку народа («те, кто диктовал ранее, как жить другим, сегодня и сами мечутся в поиске самого главного – утерянного доверия граждан»).

Государственная пресса представляет Евросоюза в виде больного человека, который никак не может поправиться («в целом летние месяцы не принесли государствам ЕС ожидаемого облегчения»). Самыми радикальными можно считать метафоры смерти, которые указывают на возможное европейское будущее («она полна оптимизма и, не разбирая дороги, несется навстречу своей гибели»).

В государственном дискурсе европейский политический субъект отождествляется, в первую очередь, с его руководством. Европа – это чиновники, которые бывают разными. Проблема ЕС заключается в определенной части чиновников, которые больны близорукостью («сегодня еврочиновники из числа тех, кто страдает политической близорукостью, увлечены другим»). Некоторые чиновники, в образах белорусских госСМИ, вдобавок страдают и недостатком ума («далеко не все чиновники Евросоюза понимают»). Метафоры слепоты и глухоты применяются как к руководству, так и к Европе в целом («жаль только, что Брюссель этого не хочет видеть», «Европа не слышит предупреждений»).

Но на этом европейские беды не заканчиваются. Государственные газеты представляют Европейский союз как распадающееся на части образование («Евросоюз и так трещит по швам»), в работе которого имеется сбой («мешает слаженной работе единого организма»).

Разлад внутри объединенной Европы имеет два аспекта. Первый – это непослушание отдельных периферийных стран-членов («очередной урон престижу Европейского союза нанесла Болгария»), устраивающих пир во время чумы («примером Греции, устроившей настоящий и бесконечный праздник непослушания»). Второй – потеря богатыми странами контроля над ситуацией («Фрау Меркель никак не может поставить «неуспевающих» греков в угол, хотя и очень хочется»). И виной всему служит чрезмерное разнообразие субъектов европейской интеграции («суть европейского кризиса в значительной степени сводится к тому, что, как говорил классик, «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань»).

Несмотря на внутренние проблемы, Евросоюз ведет активную внешнеполитическую деятельность, которая носит деструктивный характер («желание ведущих западных государств дестабилизировать исламский мир»). Европа также изо всех сил пытается навредить Беларуси («еврочиновники увлечены изобретением различных санкций»). При этом европейские идеи признаются беспочвенными и безосновательными («белорусам предлагают сварить кашу из топора»), а слово «демократия» употребляется с отрицательным смыслом («на Западе озабочены только тем, чтобы побыстрее сделать Беларусь демократической и процветающей»).

Нерешительность ЕС

Дискурс негосударственной прессы также обращается к теме кризиса в Европе, но она не является ключевой. Кризис здесь изображается с позиций отдельных стран, а не всего Евросоюза («Греция в кризис резко сокращает государственные расходы»). Он локален, не имеет всеобъемлющего характера и вполне поддается контролю. При описании кризисных явлений отсутствует разнообразие метафор. Изредка можно встретить упреки руководству ЕС («моральная деградация части западных политиков»).

Вместо этого независимый дискурс всячески подчеркивает превосходство Евросоюза в разных сферах, в том числе и в экономической («немецкая экономика, ориентированная на экспорт, никогда не получала прибыль от торговли со слаборазвитыми экономиками»). А понятие «европейская демократия и свобода» употребляется с положительным смыслом в качестве ориентира для собственного развития.

По отношению к Беларуси Евросоюз занимает благоприятную позицию, проявляя заботу и беспокойство. Постоянно наблюдая за ситуацией в республике, он жестко реагирует, когда дело касается нарушения прав человека («Евросоюз внимательно следит за Беларусью, где ситуация в сфере прав человека и демократии по-прежнему беспокоит»).

В таких случаях Евросоюз вводит санкции, но они касаются только белорусского руководства («ограничительные меры по-прежнему направлены на людей, которые отвечают за репрессии, и на тех, кто с ними тесно связан»). Для остальной части общества ЕС остается партнером («мы продолжаем сотрудничать с народом, гражданским обществом и оппозицией»). Такую позицию подтверждают действия, направленные в поддержку белорусского народа («облегчение условий приема белорусов на обучение в ВУЗы Польши станет важным выражением польской солидарности и поддержки народа соседней страны»).

Но, кроме положительных характеристик, негосударственные газеты приписывают Евросоюзу и нерешительность по отношению к нашей стране («выносит одно «китайское» предупреждение за другим, так и не решаясь ввести реальные санкции против режима»).

Также недовольство вызывает отсутствие у европейских стран единой позиции («страны Евросоюза должны говорить одним голосом, иметь согласованную позицию по большинству вопросов»). Евросоюз – это неопределившийся субъект, который время от времени отступает от декларируемых им же ценностей («как итог — приглашение ермошиных и шуневичей в европейские столицы, решение Вильнюсского окружного суда, разморозившего часть счетов одного из главных спонсоров белорусской диктатуры, ужасающая правда о тренировках минского ОМОНа в Германии накануне кровавого подавления демонстрации против фальсификации президентских выборов»).

В двухсторонних отношениях Беларуси и ЕС также преобладает концепт неопределенности («у Евросоюза нет четкой стратегии развития отношений с Беларусью»). Виновато в этом как европейское руководство, которое не в состоянии сформулировать единую четкую позицию, так и белорусская сторона, которая вообще не стремится к диалогу («когда белорусские власти осознают необходимость налаживания отношений с ЕС»). Поэтому независимая пресса считает белорусско-европейские отношения весьма напряженными («отношения между Беларусью и Европой такие, что для визита в Минск Рикарда Мильори должны были быть серьезные основания»).

Выводы

Делая вывод о различии образов России и ЕС, присутствующих в государственных и негосударственных изданиях, можно утверждать следующее:

  • В государственном дискурсе Россия изображается верным другом и надежным партнером Беларуси.

  • Государственные газеты представляют Евросоюз тяжело больным человеком, который неминуемо приближается к гибели, но пока еще не осознает это.

  • В дискурсе независимой прессы Россия, в первую очередь, – это власть, которая действует в своих интересах и не может быть описана в эмоциональных категориях.

  • Для Евросоюза в независимом дискурсе невозможно выделить доминирующий концепт. С одной стороны, пресса показывает ЕС, как наставника или старшего брата Беларуси. С другой – в белорусско-европейских отношениях присутствует много неопределенности и медлительности, в чем виноваты европейские страны.



[1] Сарна А. Я. Анализ дискурса как междисциплинарный проект.

[2] Будаев Э. В., Чудинов А. П. Современная политическая лингвистика: учеб. пособие.