«Налогообложение – это искусство ощипывать гуся так, чтобы получить максимум перьев с минимумом писка»

Жан-Батист Кольбер

В последние годы «день свободы от налогов» наступает даже несколько раньше, чем прежде (для сравнения: 15 мая в 2016 г. и 16 июня в 2006 г.). Однако изменения в налоговом законодательстве стали катализатором достаточно мощных по белорусским меркам протестов. Понятно, что сбор с неработающих скорее повод, чем единственная причина протестов. Как выразился блогер Максим Филиппович, декрет № 3 стал лишь последней из многих сотен капель непопулярных решений власти.

Тем не менее, борьба против «налога на тунеядцев» показательна для понимания механизма народного протеста. Как отмечал Ганс Герман Хоппе, «цель государственных органов, мотивируемых теми же интересами, что и все, но обладающих властью облагать налогами, всегда одна: максимально увеличить доход и свести до минимума трудозатраты». Условием успеха таких устремлений является слабое сопротивление граждан. Поэтому государство традиционно использует пропаганду (слоганы «налоги – это наше здоровье» или «я плачу налоги, потому что люблю свою страну» и т.д.), которая создает позитивный информационный фон для налогообложения.

У роста налогового бремени есть два ограничителя: экономическая неэффективность и ответная реакция населения и бизнеса. Иначе говоря, установление 100% подоходного налога невозможно по причине разрушительности такой меры и неизбежности мощного противодействия. Подати ранее являлись главным политическим вопросом в отношениях монарха и народа. Хотя сопротивление налогообложению ослабло в эпоху массовой демократии, увеличение налогов по сей день вызывает отторжение вплоть до эмиграции из страны (например, Францию по этой причине покинули Ален Делон, Жерар Депардье, Шарль Азнавур и другие).

В Беларуси, напротив, почти не возникало протестной активности из-за налогов и сборов. Люди выступали против много другого (фальсификаций выборов, интеграции с Россией, строительства атомной электростанции, сертификации продукции ИП), но не налогов. Лишь в 1996 г. в Минске проходила массовая акция против установленных Мингорисполкомом ставок налогов.

После же реализации Декрета № 3 «О предупреждении социального иждивенчества» ситуация изменилась. Протест охватил столицу и регионы, объединив недовольных политикой властей. Налоговый вопрос больше подошел для выплескивания накопившегося раздражения, чем частные истории прессинга индивидуальных предпринимателей или уплотнения городской застройки. Декрет поднял важную тему использования государством средств граждан. Поэтому тематика протестов неизбежно вышла за рамки негодования одним решением. В широком смысле, начинает ставиться под сомнение справедливость и эффективность всей социальной модели.

Почему именно этот декрет вызвал такую реакцию? Ответ, возможно, кроется в особых свойствах нового сбора.

Отсутствует эффект «налоговой анестезии»

Отбирать средства куда проще через посредников (налоговых агентов) – нанимателей, банков и т.д. Большинство государств маскируют налоги косвенными методами взимания, избегают непосредственного контакта налоговых органов и плательщика. Это создает ложное ощущение отсутствия поборов, которое может скрывать даже самое тяжелое налоговое бремя. Поэтому повышение подоходного налога с 12% до 13% в 2015 г. некоторые даже не заметили. Напротив, налог, взимаемый непосредственно с гражданина, обнажает масштаб принудительного изъятия собственности. Именно это произошло в случае со сбором с неработающих. 470 тысяч человек получили от государства прямое предписание уплатить 460 рублей. Такое требование шокировало людей, поскольку оказалось для многих неподъемным по содержанию и грубым по форме.

Сбор предполагает быструю выплату всей суммы

Собрать 20 базовых величин тяжело без постоянного источника дохода, поэтому возмущение от жестких условий декрета заметно усилилось к 20 февраля – крайнему сроку уплаты. В этом отличие сбора от периодических и менее болезненных выплат по традиционным налогам.

Провалилась информационная кампания властей

Почти два года официальные СМИ убеждали в необходимости солидарного подхода к финансированию государственных расходов. Но принцип «разделяй и властвуй» на этот раз дал осечку. Попытки противопоставления охваченного податями работающего большинства и «безответственных иждивенцев/тунеядцев» не удались в полной мере. Да, конечно, часть жителей Беларуси одобрила декрет, но доказать остальным справедливость принятого решения оказалось непросто.

Целевая группа сбора слишком велика, во многих семьях испытывают серьезное беспокойство. Нередко эти страхи преувеличены, ведь в декрете много исключений для разных категорий граждан. Но и 470 тысяч плательщиков вполне достаточно для социального напряжения. Беспокоит и неприкрытая апелляция к советскому опыту принудительного труда. Конфронтационная риторика власти (тунеядцы, бездельники, иждивенцы) обострила реакцию на принятое решение. Половинчатые меры по пересмотру декрета усиливают ощущение ошибочности и несправедливости сбора.

Сбор введен во время затяжного экономического кризиса

Падение доходов и рост безработицы сами по себе являются причиной для протеста. Учитывая доминирование государства в белорусской экономике, люди возлагают всю ответственность за кризис на власть. В таких условиях необходимы решения, смягчающие негативные последствия спада.

Декрет №3, напротив, ухудшает положение сотен тысяч белорусских семей. Это явно нарушает негласный контракт власти и общества, минимальное условие которого – не мешать белорусам адаптироваться к кризисным обстоятельствам. Избавление от сбора в трудной жизненной ситуации является слабым утешением. Отсутствие нормативных критериев для освобождения делает людей зависимыми от усмотрения местных властей. Бремя доказательства трудной жизненной ситуации также ложится на граждан.

Нет видимого эффекта от сбора

Идеология социального государства оправдывает централизованное перераспределение частных средств предоставлением общественных благ. Это позволяет представлять налог как плату за оказанные услуги, протестовать против которой безответственно. Аналогия налога и покупки услуги явно спекулятивна, ведь отказаться от такой «услуги» невозможно. Но в пропагандистских целях подобная аргументация работает. Так, например, увеличение подоходного налога до 13% было увязано с введением семейного капитала. Сейчас, напротив, сбор введен вкупе с другими непопулярными решениями: повышение пенсионного возраста, тарифов на ЖКУ и т.д. Поэтому люди не видят никакого положительного эффекта от нового платежа. Это подорвало идеологему «социальности», во имя которой люди должны жертвовать своими доходами.

Таким образом, Декрет № 3 далек от «искусства налогообложения» по Кольберу. Трудно посчитать величину административных и судебных расходов на его реализацию, но политические издержки сбора уже довольно велики. Да и «перьев» получено совсем немного: лишь 54 тысячи белорусов заплатили требуемые 460 рублей. Это только каждый 9-й обязанный заплатить. К тому же, даже если цель декрета стимулировать занятость, реализовать ее в условиях кризиса очень сложно.

При этом, как любит говорить Юлия Латынина, «систему характеризует не ошибка, а реакция на ошибку». Поэтому окончательные итоги «налога на тунеядство» подводить рано. Но активная часть общества уже показала власти, что переход некоторых границ вызывает сопротивление. Насколько успешным оно окажется, покажет время.