Анализ программной статьи министра образования

Дискуссионный материал «Либерального клуба»

Вадим Можейко

Программная статья министра образования Михаила Журавкова вышла в газете «СБ.Беларусь сегодня». В ней обозначены взгляды министра на развитие системы образования Беларуси, стратегию и приоритеты. В то же время в Белорусском государственном университете происходят серьезные изменения – как в административной, так и в студенческой среде, – которые демонстрируют реальные, а не декларативные настроения в Беларуси после вступления в Болонский процесс. 

Про Болонский процесс забывают

Чуть больше года назад, когда Михаил Журавков только пришел на пост министра образования из кресла проректора БГУ, он много говорил про Болонский процесс и важность коммуникации со студентами:

«Я хочу строить с молодежью более доверительные отношения и считаю, что молодые люди должны активнее включаться в управление сферой образования … Не нужно предвзято относиться к студенческому активу … в основном там очень здравомыслящие и хорошие ребята, если с ними говорить на одном языке, а не по принципу "стой-иди" … Я сделаю все возможное, чтобы Беларусь приняли в Болонский процесс».

Сегодня риторика изменилась. Так, Болонский процесс – куда Беларусь так стремилась и наконец-то вошла в 2015 году – упомянут в программной статье министра всего один раз. И то в контексте повторения прописных истин: «в Болонской модели предусмотрены три основных цикла образования: бакалавриат, магистратура и докторантура». Что же касается рекомендаций Европейского пространства высшего образования (ЕПВО), на условии которых Беларусь туда приняли, то в статье упомянуто лишь о том, что «принято решение о разработке и внедрении принципиально новой национальной системы квалификаций, которая позволит по-новому взглянуть на распределение ответственности между профессиональным образованием и рынком труда».

Таким образом, руководство министерства стремится воспринимать рекомендации ЕПВО по реформированию системы образования весьма избирательно. Часть из них, вроде разделения на трехуровневую систему образовательных циклов или национальной рамки квалификаций, вполне безболезненно принимается, не изменяя сути белорусской системы. Другая часть рекомендаций – например, система выборов ректора – видоизменяется до неузнаваемости, вплоть до потери изначального европейского содержания.

Наконец, третья часть рекомендаций – таких как имплементация академических свобод или реального студенческого самоуправления – вовсе игнорируется, так как полноценная реализация этих реформ не соответствует сохранению общей архитектуры образования.

Консерватизм с оглядкой на СССР

В результате стиль стратегии министерства вырисовывается консервативный: «При разработке общей стратегии развития необходимо ориентироваться на имеющиеся достижения, национальные особенности и традиции». О каких традициях идет речь, тут же поясняется: «Советская модель, сочетающая в себе разумную строгость рассуждений с простотой и доступностью материала, а также предпочтение содержательным, а не формальным конструкциям, представляет собой одну из лучших в мире на соответствующем этапе развития общества».

Далее следуют некоторые реверансы в сторону информационных технологий и нового этапа развития общества, однако в целом будущим программистам будут предлагать учиться технологиям все равно по советским шаблонам: «решительно отбросить очевидно второстепенный или невозможный для изучения в средней школе материал (для точных наук один из главных ориентиров и сегодня — программа советской школы второй половины XX века)».

Государство не хочет слышать студентов

Возвращаясь к студенческой тематике, следует заметить, что государство за последнее время очень сильно на ней обожглось. Неумелые (чтобы не сказать непрофессиональные) действия руководства БГУ – введение платных пересдач вопреки 2500 подписей студентов и последующая неготовность ректора открыто поговорить с собственными студентами – привели к студенческим протестам, включая уличный «Марш студентов».

Как это и бывает с затяжными акциями протеста, на которые государство не обращает должного внимания, движение #студентыпротив от борьбы за решение конкретной узкой проблемы (платные пересдачи) стало аккумуляторам общей неудовлетворенности студентов. В итоге студенты БГУ требуют реального студенческого самоуправления по стандартам Болонского процесса – чтобы их слышали и с их мнением считались. Ведь, как они убедились во время протестов по платным пересдачам, ни профсоюз, ни студенческие советы не готовы публично выражать их позицию и защищать их права.

К сожалению, реакция Министерства образования получилась такой же, как у БГУ. «Может, нам нужно быть более агрессивными», – заявил не командир ОМОНа и не тренер белорусских спортсменов-боксеров, а министр образования Михаил Журавков, комментируя отношение к студенческим протестам.

Досталось и студентам, и администрации БГУ

И агрессии получилось более чем достаточно. Сперва – к протестовавшим студентам (хотя министерство и заявляло, что студентов среди недовольных якобы практически и нет). Самым громким кейсом стало отчисление с филфака БГУ Глеба Вайкуля, который был одним из самых активных участников «Марша студентов». Однако давление оказывается и на многих других студентов, так или иначе связанных с протестами или вообще замеченных в нелояльности (вплоть до того, что администрация вызывала на ковер тех, кто просто был подписан на паблик #студентыпротив Вконтакте).

Однако дошла очередь и до администрации БГУ. К сожалению, выводы в министерстве (или выше) сделали в корне неверные. Вместо того, чтобы открыть каналы коммуникации со студентами – пусть лучше высказывают недовольство лично ректору, чем маршируют по улицам, – родилась идея поменять «плохих» деканов, которые якобы развели на факультетах БГУ вольницу и плохо занимались воспитательной работой, раз их студенты вышли протестовать.

Самостоятельность студентов в рамках идеологического воспитания

Такая практика всестороннего давления подменяет собой реальную работу со студентами – необходимую как в рамках Болонского процесса, так и просто для эффективной работы системы образования. «Надо давать студентам больше самостоятельности», – пишет Михаил Журавков, но уточняет, о какой самостоятельности идет речь: «Активнее следует переходить и на новый стиль преподавания с упором на дискуссионную составляющую … а не загонять их в сугубо лекционные рамки».

В целом акцент делается не на диалоге, а на воспитании: «в учреждениях образования нужны программы нравственного и идеологического воспитания молодежи», ведь «сейчас во всем мире мы наблюдаем изменение моральных правил и принципов, и не всегда в лучшую сторону», и живем мы «в современных условиях нестабильности и утери общемировых нравственных идеалов». «Поэтому, требуется поддержка общественных молодежных организаций, которые способствуют выполнению этих программ».

Способствуют, конечно, только официальные студенческие организации – БРСМ, профсоюзы, студсоветы, «кроме того, по инициативе студенческой молодежи при министре образования созданы Общественный республиканский студенческий совет и Общественный республиканский молодежный совет» (что не совсем соответствует действительности, так как эти структуры создавались под Болонский процесс – чтобы было кого вписать в заявку в качестве национального студенческого союза, – и создавались по инициативе сверху, а не снизу).

Общее впечатление от описания ситуации в высшем образовании – автор статьи смещает фокус на второстепенные для Беларуси моменты. Например: «Чтобы успешно реализовать намеченные мероприятия и позволить системе высшего образования динамично развиваться, важно ввести и закрепить особый статус «национальное учреждение образования» и статус «ведущее учреждение высшего образования»». Хорошо, БГУ или БНТУ завтра можно назвать хоть национальным, хоть ведущим, хоть вселенским. Но громкий титул никак не повлияет на решение всех вышеперечисленных проблем.

Вернуть профильные классы и убрать бумажную волокиту

Затронуты в статье и вопросы школьного образования. «Сегодня нарушена согласованность между средней и высшей школой», – констатирует министр. И что же с этим делать? Рецепт – «разработка подходов, позволяющих создавать в школах профильные классы». Те самые, с которыми решительно расправились в 2008 году. Сама по себе идея возвращения профильных классов правильная и заслуживает поддержки, однако такая непоследовательность министерства вызывает резонные сомнения в наличии долгосрочной стратегии.

Учителей в очередной раз пообещали избавить от горы бумаг: «важное направление — сокращение документооборота. Кардинальную дебюрократизацию необходимо провести срочно, не откладывая на потом». Однако идеи о дебюрократизации школ, сокращении бумажной волокиты, звучат уже не первый год, но сами учителя на практике позитивных изменений здесь не видят. Так что эту в целом хорошую инициативу хвалить рано, пока не будет конкретных реализованных реформ.

Еще одна школьная инициатива из статьи министра – создание базового учебника. Он «будет содержать систематизированное изложение учебного предмета в минимально необходимом объеме … в качестве приложений будет представлен разнообразный дополнительный материал». По сути эта идея означает, что «в базовой школьной программе необходимо сократить как минимум 20-30% информации». Есть риск, что дополнительный материал останется невостребованным на практике, а школьников просто начнут учить меньше.

Впрочем, тут обещают ориентироваться на мировой опыт: «надо выяснить, что изучается школьниками других стран, особенно тех, где уровень среднего образования очень высок». В школьном и дошкольном образовании планку лидерства сегодня удерживает Финляндия, в том числе в тестах PISA. При этом финны ориентируются на оценивание среды обучения, а не детей. Самая свежая финская реформа – переход от обучения по урокам к обучению по темам. Большой вопрос, сможет ли белорусская система пойти на такие изменения.

Последствия и рекомендации

«Остановка, самоуспокоение и самоуверенность, а также невосприятие критических замечаний – губительны, ведь от состояния системы образования зависит не только развитие и жизнь отдельных личностей, но и благосостояние и безопасность общества и государства в целом», – совершенно справедливо замечает Михаил Журавков. К сожалению, это не особенно сказывается на практике.

Система образования Беларуси преимущественно выбирает консерватизм и предпочитает концентрироваться на второстепенных вещах, не решая очевидные проблемы. Многие из них изложены в рекомендациях ЕПВО, за исполнением которых следит BFUG (Bologna Follow-Up Group). Рекомендации содержатся в соответствующей дорожной карте.

Что же касается ее имплементации, то можно обратиться к рекомендациям «Либерального клуба». Созвучно с ними действуют европейские структуры, которые подробно следят за реальным выполнением дорожной карты. А также белорусские общественные организации, которые регулярно мониторят происходящее в сфере образования и информируют об этом европейскую сторону.

Остаются нереализованными рекомендации по коммуникации этих двух стейкхолдеров с министерством образования и университетами, однако причина здесь в неготовности государственной стороны к диалогу. То же относится и к другим рекомендациям, которые, к сожалению, можно только повторить, ведь они остаются нереализованными:

«Государственной стороне (Министерство образования, администрации университетов) следует максимально изучить сущность Болонского процесса и эффективно донести ее до всех структур, ответственных за реформы (вплоть до отдельных кафедр вузов). Приступать к выполнению дорожной карты необходимо без промедления, не откладывая до последнего момента. Взаимодействие с европейскими и общественными стейкхолдерами и экспертами позволит подойти к реформированию более содержательно и эффективно. В случае отсутствия политической воли на некоторые реформы (например, институциональная автономия вузов) следует сосредоточиться хотя бы на максимально возможном исполнении всех остальных шагов».