Внешнеполитический контекст

Диалог Беларуси и Запада постепенно подходит к  проработке юридически значимых решений. Регулярные контакты на дипломатическом и экспертном уровнях демонстрируют интерес к институционализации белорусско-европейских отношений.  Приходится слышать, что ЕС отходит от ценностной повестки в выстраивании отношений с восточными соседями и пренебрегает отдельными принципами для укрепления связей с официальным Минском. С этим можно отчасти согласиться, но, несмотря на коррекцию европейской позиции, выразившуюся в февральском снятии санкций, существенные претензии к Беларуси сохранились.

В частности, «Совет ЕС с нетерпением ожидает предстоящих экспертных и публичных мероприятий по вопросу смертной казни, которые запланированы на 2016 год». Это не единственный  спорный вопрос, но его разрешение может  стать мощным импульсом к окончательной нормализации отношений Беларуси и ЕС. Существуют иные рекомендации: устранение барьеров для работы негосударственных СМИ, проведения массовых мероприятий, инклюзивный диалог с гражданским обществом, свободные выборы, восстановление в правах политзаключенных и т.д. Однако подвижки по этим пунктам маловероятны, они требуют существенного изменения курса и усиливают  политическую конкуренцию. Такие реформы  означают масштабную демократизацию, что вызывает отторжение белорусских властей.

При этом ЕС ожидает демонстрации реальной готовности к переменам. Наилучший способ достичь этого – отменить смертную казнь. Это решение носит локальный характер, не требует перекройки государственной политики, равно как и существенных расходов. В Беларуси созданы все условия для отбывания пожизненного заключения, и в масштабной управленческой активности нет необходимости. А вот информационный эффект от отмены смертной казни будет существенен, превзойдя затратные пиар-кампании по улучшению имиджа нашей страны. Ведь сохранение смертной казни влечет существенные репутационные издержки.

Аргументы «за» и «против»

Убедительные аргументы в пользу сохранения исключительной меры наказания отсутствуют. Например, снижение количества совершаемых убийств (почти в 3 раза за последние 17 лет) не означает эффективности смертной казни как средства предупредительного психологического воздействия. В частности, рост количества убийств пришелся на кризисные 1990-е годы, а по мере экономической стабилизации и усиления борьбы с ОПГ ситуация выровнялась.

Другой популярный аргумент – смертная казнь реализует право на отмщение. Однако принцип талиона отменен современным законодательством в силу изъянов этого примитивного механизма правосудия. Талион умножает несправедливость, насилие и жестокость. При буквальном следовании принципу «око за око, зуб за зуб», необходимо  применять членовредительство в отношении преступника, причинившего телесные повреждения, да и казнь желательно совершать тем способом, каким было совершено убийство. Подобная эквивалентность наказания и преступления отвергается уголовно-правовой теорией в силу невозможности исправления судебной ошибки и культивации жестокости в обществе.

Смертная казнь не служит и средством восстановления нарушенного посягательством состояния: кончина преступника не возвращает к жизни убитых. Нередко говорят о неэтичности содержания преступников из средств налогоплательщиков, в том числе и родственников жертв. Это реальная проблема, но она решается посредством реформирования пенитенциарной системы, а не применения смертной казни, также требующей немалых затрат. Да и надо признать, что белорусские условия пожизненного заключения достаточно суровы, чтобы обеспечить преступникам сопоставимое по тяжести наказание.

Отсылки к эквивалентному отмщению манипулятивны. Ежегодно в Беларуси совершается свыше 400 убийств, а казнь применяется лишь в 1-2% случаев, где отягчающие обстоятельства становятся основанием для вынесения смертного приговора, определение которых зависит от усмотрения суда. Уже это содержит в себе существенный элемент произвольности, еще более заметный при анализе таких норм, как статья 59 УК Беларуси,   превратившая мужчин в возрасте от 18 до 65 лет в жертв санкционируемого  и осуществляемого государством убийства. Разумеется, это не  призыв к распространению казни на другие группы, но ситуация, когда 64-летний  должен умереть, а 65-летний по счастливой случайности избежит такой участи, ярко демонстрирует необходимость исправления положения путем полного прекращения казней.

Наконец, это позволит реализовать  норму, закрепленную в статье 24 Основного Закона, где прямо отмечена возможность отмены смертной казни.  Недопустимо 12-летнее игнорирование Заключения Конституционного Суда  № З-171/2004, в котором исчерпывающим образом продемонстрирована необходимость прекращения этой практики, нарушающей если не букву, то дух Конституции.

При отстаивании сохранения смертной казни,  традиционно ссылаются на результаты консультативного референдума 1996 г. Такая аргументация ошибочна с юридической, этической и политической точек зрения.

Постановление  Президиума Верховного Совета от 27.08.1996 № 522-XIII «O проведении Республиканского референдума в Республике Беларусь» закрепило рекомендательный характер решения избирателей по вопросу смертной казни. Иначе говоря, юридических препятствий на пути ее отмены не существует, как и необходимости в повторном референдуме.

В этическом смысле рассмотрение этого вопроса на референдуме является типичным случаем злоупотребления демократическими практиками. Абсолютность и неотчуждаемость человеческой жизни была отдана на откуп изменчивому общественному мнению. Такое понимание демократии сводит ее к охлократическому бесправию человека перед лицом коллективной воли, противоречащему декларируемой в Беларуси ориентации на построение правового государства.

В политическом смысле референдум 1996 г. сакрален для власти, усматривающей в нем источник легитимности конституционного строя. Ревизия решений ноябрьского референдума остается табуированным вопросом. Но прошло 20 лет, в стране обеспечена полная управляемость, а постоянные отсылки к тому голосованию лишь сохраняют конфликтность в отношениях с Западом.

Актуальность проблеме придают и негативные тенденции, наметившиеся на постсоветском пространстве. В России регулярно рассматриваются репрессивные правовые акты, Казахстан обсуждает отмену моратория на смертную казнь, в Кыргызстане собрано 20 тысяч подписей за казнь педофилов. На этом фоне Беларусь могла бы подать пример гуманизации уголовного законодательства, отмежевавшись от усиления репрессивных начал в  странах СНГ.

Как отменить смертную казнь?

Как отмечал бывший председатель Конституционного суда Григорий Василевич, существуют три основных способа отмены смертной казни: изъятие наказания из УК; приостановление исполнения смертных приговоров и приостановление применения норм, предусматривающих казнь (срочное или бессрочное). Любая подвижка будет позитивным шагом, но нельзя сказать, что эти способы равнозначны.

Изъятие смертной казни из УК – это надежный и последовательный вариант. Он снизит  вероятность возвращения казни при изменении криминогенной или политической обстановки, усилит гарантии сохранения человеческой жизни. Наилучшим было бы принятие новой редакции 24-й статьи Конституции, которая бы полностью запретила смертную казнь, но для этого необходим референдум с непредсказуемым итогом. Остальные варианты сохраняют вопрос о смертной казни в подвешенном состоянии, позволяя всегда вернуться к подобной практике.

Препятствия на пути к отмене 

Но прежде чем обсуждать механизм отмены, необходимо принять политическое решение. С этим имеются существенные проблемы. 6 лет назад  председатель  комиссии Палаты представителей Национального собрания по законодательству и судебно-правовым вопросам Николай Самосейко заявил, что «Беларусь объективно подошла к обсуждению вопроса о введении моратория на смертную казнь. Остается лишь решить когда».

Совсем недавно Самосейко отметил: «В 2010 году после диалога с ЕС мы действительно были близки к введению моратория. Но процесс не получил продолжения. После президентских выборов 2010 года позиция Совета Европы по Беларуси, введение санкций и приостановка совместных проектов послужила тому, что этот вопрос был в некоторой степени заморожен». А замминистра иностранных дел Валентин Рыбаков  констатировал: «Большинство белорусских граждан на референдуме 1996 года высказались за сохранение смертной казни. Нами этот факт игнорироваться не может и не будет. В том числе и в контексте диалога с нашими европейскими партнерами».

Возникает впечатление, что европейцы безуспешно пытаются убедить белорусскую сторону в необходимости немедленного прекращения расстрелов, а Минск лишь затягивает  обсуждение, заявляя, что «мы будем решать все, исходя из своих интересов». Это звучит  двусмысленно, учитывая, что Конституционный Суд давно изложил свое суждение, и какие специфические интересы препятствуют выполнению его заключения, сказать трудно. Очевидно, что  прекращение казней благоприятно повлияет на диалог с европейскими странами, но это решение необходимо даже вне ожидаемых  бонусов от ЕС или Совета Европы.

Если в руководстве страны, даже после многочисленных исследований на эту тему и необратимых судебных ошибок, не сложилось однозначного мнения, то компромиссом будет умеренный вариант по введению моратория на какой-то срок. Пока он будет сохранен, дискуссия продолжится, но без  исполнения смертных приговоров.  С этим согласны и европейские партнеры, которые  понимают, что  белорусским властям сложно окончательно отказаться от казней.

Так быть или не быть смертной казни в Беларуси? Ответ на этот вопрос обусловливает и наш цивилизационный выбор, ведь сохранение собственности государства на человеческую жизнь никогда не позволит именовать нашу страну действительно европейской. А пока приговоренные к смерти должны верить, что эта мера «в свое время будет отменена».