Дискуссионный материал «Либерального клуба»

Евгений Прейгерман

Начавшаяся в январе эскалация военного конфликта на востоке Украины поставила перед международным сообществом необходимость предпринимать экстренные действия. Притом фокус дискуссии начал смещаться с оперативных мер с целью немедленно прекратить кровопролитие к более стратегическим, долгосрочным расчетам. 

Лучше всего текущий исторический момент характеризуют, пожалуй, дебаты на 51-й Мюнхенской конференции по безопасности. Как отмечают ее участники, такой конфронтационной атмосферы между Россией и западными странами там не было, наверное, никогда (так как в годы «холодной войны» формат участия советских представителей был качественно другим). Одна из главных дилемм недавно прошедшей конференции – следует ли западным странам поставлять современное вооружение Украине или нет?

На этом фоне в ночь с 11 на 12 февраля и проходил саммит «нормандской четверки» в Минске – почти 15-часовой дипломатический марафон, в ходе которого тяжеловесы европейской политики предпринимали титанические усилия для урегулирования кризиса в Украине.

Это уже второй, после августовского, саммит по ситуации в Украине, который приняла белорусская столица. Однако на этот раз значимость и знаковость мероприятия зашкаливала.

Во-первых, в Беларусь приехали два основных действующих лица европейской политики – канцлер Германии Ангела Меркель и президент Франции Франсуа Олланд. Во-вторых, все стороны конфликта – прямые и косвенные – так подняли ставки в преддверии саммита, что все настойчивее звучала фраза «это последний шанс решить проблему дипломатически, дальше – война». В-третьих, что следует из двух других факторов, встреча «нормандской четверки» в Минске почти двое суток была главным информационным поводом в мире.

Что же этот саммит принес для Украины и Европы в целом, а что для страны-хозяйки Беларуси? Чего можно ожидать после заключения договоренностей Минск-2?

Кто выиграл? Кто проиграл?

Даже если не ограничивать себя рамками аналитической или политической осторожности, то сделать вывод о победителях и проигравших по итогам «дипломатического марафона» в Минске сложно. Если бы, как прописано в Комплексе мер по выполнению минских соглашений, в 00.00 15 февраля на востоке Украины установилось полноценное перемирие, то, пожалуй, можно было бы поддаться нормативным настроениям и сделать вывод о том, что остановка кровопролития и мир в интересах всех (что в конечном итоге, конечно же, так и есть). Однако, к сожалению, пока режим прекращения огня прерывается очень серьезными нарушениями.

В любом случае ситуация на Донбассе находится в динамике. И ее быстрая стабилизация на основе заключенных в Минске договоренностей была бы невозможной даже при самом благоприятном стечении обстоятельств.

Во-первых, в зоне боевых действий слишком много оружия и различных конфликтующих интересов разного порядка и масштаба. С обеих сторон. Управлять ими, или даже координировать, оперативно и из единого центра крайне сложно.

Во-вторых, текст минских документов во многих местах абстрактен и дает множественные основания для противоположных толкований. Хотя, если бы стороны реализовывали конкретизированные пункты 1 и 2 Комплекса мер по выполнению минских соглашений (что постепенно создавало бы минимальное доверие и общую атмосферу нормализации), то остальные пункты можно было бы конкретизировать в пошаговом режиме. В таком (пошаговом) режиме работали бы и «нормандская четверка», и совместные комиссии непосредственно на территории Украины. Однако реальность сутки спустя объявления «режима тишины» такова, что тишина остается весьма громкой.

Наконец, и это самое главное, за всем вооруженным конфликтом в Донбассе стоит основной вопрос: о будущем внешней (и в меньшей степени – внутренней) политики Украины. Руководство Российской Федерации не скрывает, что, по его мнению, украинский кризис должен раз и навсегда заставить всех понять, где расположены геополитические «красные линии», которые нельзя пересекать. Однако многие в Украине и тем более на Западе придерживаются отличного от Кремля мнения. Поэтому почва для конфликта никуда не исчезает.

Ввиду этих факторов представляется, что и нет практического смысла сейчас высчитывать баланс и пытаться определить победителей и проигравших саммита в Минске лишь на основании анализа текста заключенного соглашения. Здесь только время покажет.

Многовекторность – впервые

На другой же вопрос, который активно обсуждается в Беларуси, ответить проще: что прошедший саммит значит для нашей страны?

Складывается впечатление, что реальное значение для Беларуси и саммита в «нормандском формате», и августовского саммита в формате ЕАЭС – Украина – ЕС остается во многом неосознанным. В первую очередь, самим белорусским обществом.

Государственные СМИ просто штампуют клише о выдающейся посреднической роли официального Минска. Притом делают это с какой-то необузданной пошлостью, что лишь притупляет восприятие этого события. А негосударственные – в основном рассуждают о выгодах от саммита лично для Александра Лукашенко, его предстоящей избирательной кампании.

Однако реальная выгода для Беларуси и реальная дипломатическая победа Минска в другом.

Пожалуй, впервые за все годы независимости у нас появилась действительно многовекторная внешняя политика, вернее ее полноценные элементы. Излюбленный риторический и идеологический штамп впервые приобрел реальные очертания. И встреча «нормандской четверки» стала их очень символичным отражением.

Это особенно важно на фоне кризиса в Украине, который привел в движение региональную систему международных отношений и создал очень серьезные риски, в том числе для суверенитета Беларуси. Статус страны как признанной площадки для обсуждения острых международных проблем является фактором нашей субъектности в мировой политике и поэтому дополнительной опорой для нашего суверенитета.

Вот это и есть главный реальный результат посреднических усилий Минска.

Насколько удастся поддерживать и развивать эту многовекторность – вопрос отдельный. К нему вернемся ниже. Однако, как минимум, всегда нужно и особенно важно сделать первые шаги. И они сделаны.

Пусть здесь и не обошлось без доли везения и стечения обстоятельств, но за достигнутый результат белорусской дипломатии действительно стоит поаплодировать.

Что дальше: Европа

Европейский континент в любом случае еще долго не сможет вздохнуть с облегчением по поводу кризиса в Украине. Какая бы судьба ни ждала договоренности Минск-2 и как бы ни развивалась ситуация на Донбассе, возврата к привычному порядку в Европе, в ее восточной части, ожидать не стоит.

Как уже отмечалось, система международных отношений и безопасности в Восточной Европе вошла в динамику. Другими словами, она начала видоизменяться под тяжестью все менее сочетавшихся в ней элементов и характеристик. И пока не очень понятно, в каком направлении будет проходить эта трансформация. Вариантов может быть много.

Однако привычная нам по последним десятилетиям система в любом случае изменится. Скорее всего, процесс преобразований будет достаточно медленным и долгим. Европейские и трансатлантические институты будут постепенно адаптироваться к меняющимся условиям и, в свою очередь, сами будут изменять политическую реальность вокруг.

Это естественный процесс для любой системы, в том числе и региональной системы международных отношений. История знает множество примеров таких трансформаций, и еще больше новых примеров узнает.

Быть очевидцем трансформаций считается не самым большим счастьем. Не зря говорят: не дай Бог жить во времена перемен! Однако выбирать не приходится, и поэтому перемены важно предугадывать, к ним необходимо адаптироваться. Как и в любом кризисе, выигрывает в эпоху перемен тот, кто к ним лучше готов, прежде всего психологически и профессионально. Среди государств больший успех умеют те, которые способны консолидировать и эффективно использовать интеллектуально-управленческий потенциал общества.

Что дальше: Беларусь

Как бы дальше ни развивались события, вечно минская площадка для переговоров по урегулированию кризиса в Украине, конечно же, существовать не может. И, соответственно, она не может вечно быть фактором многовекторности Беларуси и дополнительной опорой для нашего суверенитета.

А вот вызовы этому суверенитету будут существовать если не вечно, то очень долго.

Притом это не только вызовы, происходящие извне. Но и еще более опасные доморощенные вызовы: пока неразвитая инфраструктура многовекторности и часто недостаточный интеллектуальный и организационный потенциал в обществе. А суверенитет – это как раз продукт зрелости и активности всего общества, а не только политического руководства страны. По крайней мере, в сложные исторические периоды.

Все эти вызовы особенно опасны на фоне неопределенности по поводу будущего системы международных отношений и безопасности в Восточной Европе. Поэтому белорусскому кораблю дальше придется плыть в неизвестных и неспокойных водах. И благополучие корабля не может зависеть от одного лишь его капитана.

А это значит, что капитан и сам должен после очередного успешно пережитого шторма не впадать в эйфорию, и того же требовать от команды корабля и даже пассажиров.

Другими словами, нам всем важно понять, что впереди ответственная и трудная работа по превращению результатов минских саммитов для Беларуси в ежедневную реальность. И что непрерывными овациями (чем грешат, например, государственные СМИ), соревнованиями в лояльности к линии партии (чем занимаются многие «аналитики») или, наоборот, постоянной нацеленностью лишь на негативный деструктив (которая присутствует у отдельных оппозиционных активистов и независимых СМИ) реальному делу не поможешь.