Евгений Прейгерман

Опубликовано на Naviny.by

На смену ликвидированному 10 сентября в Минске Евразийскому экономическому сообществу (ЕврАзЭС) с началом 2015 года придет Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Будет ли новый постсоветский альянс успешнее предыдущих? 

Страсти вокруг ратификации договора о ЕАЭС Беларусью, а также принятие новых членов в это интеграционное объединение и экономические трудности Москвы — вот те факторы, которые могут превратить ЕАЭС в подобие ликвидированного ЕврАзЭС.

Белорусская оговорка — мина замедленного действия?

Повестка минского саммита 10 сентября была насыщенной: встреча глав государств СНГ, ликвидация ЕврАзЭС, заседание Высшего Евразийского экономического совета и принятие Армении в состав ЕАЭС. Однако основное внимание политиков, СМИ и общественности в преддверии мероприятия было приковано к другому сюжету. Саммит вполне мог оказаться скандальным.

Еще за день до его начала договор о ЕАЭС не был ратифицирован Беларусью. Минск, как известно, обусловил ратификацию предоставлением компенсации за налоговый маневр в нефтяной сфере, который Россия намерена начать в следующем году.

Этот маневр негативно отразится на финансовом состоянии белорусских НПЗ и приведет к сокращению бюджетных поступлений от них. Поэтому руководство страны настоятельно предложило своим московским коллегам согласиться оставлять в бюджете Беларуси всю сумму экспортных пошлин на нефтепродукты, изготовленные из российской нефти.

В итоге Кремль принял требования Минска. Правда, пока лишь на один год. Белорусский парламент после этого ратифицировал договор о ЕАЭС, но включил в текст закона о ратификации специальное заявление.

По словам главы Администрации президента Андрея Кобякова, в заявлении подчеркивается, что Беларусь будет считать себя обязанной полностью выполнять положения договора при одном условии. Фактически условие сводится к необходимости ликвидации «барьеров, ограничений и изъятий» в торговле в рамках ЕАЭС чувствительными для страны группами товаров и услуг. В частности, речь идет об энергоносителях, продукции сборочных производств, либерализации автоперевозок и др.

Как это заявление можно оценить с юридической точки зрения?

Международное публичное право, в частности право международных договоров, позволяет государствам сопровождать решение о ратификации международного договора оговорками и заявлениями. В нашем случае речь идет именно о заявлении. Статья 117 договора о ЕАЭС прямо запрещает какие-либо оговорки.

В отличие от оговорки, заявление не меняет содержания договора. Оно является замечанием общеполитического характера.

У Кремля один ресурс — деньги

Несмотря на отсутствие юридической силы, это заявление символично и важно как минимум по двум причинам.

Во-первых, белорусские власти еще раз подчеркнули свои цели в рамках евразийской интеграции, ранее сформулированные Александром Лукашенко: «Получить больше, чем мы имеем на сегодняшний день». И сделанное заявление указывает на способ, которым Минск будет добиваться реализации этих целей.

Так как уступки Кремля по пошлинам на нефтепродукты пока ограничены лишь 2015 годом, новые споры по этому поводу неизбежны. Минск будет добиваться не только придания постоянного статуса достигнутым договоренностям, но и увеличения размера компенсации за потери от российского налогового маневра.

Показательно, что уже 13 октября в прессе появились сообщения, что Беларусь настаивает на необходимости дополнительно возместить потери отечественным НПЗ. Последние особенно нуждаются в финансовых средствах ввиду проводимой на них модернизации.

Во-вторых, общеполитическое заявление Минска и вся ситуация с ратификацией Беларусью договора о ЕАЭС ярко демонстрируют фундаментальную особенность евразийской интеграции. Она, к слову, отличает эту интеграцию, например, от европейской.

С некоторой долей упрощения можно сказать, что в основе евразийской интеграции лежит процесс постоянного обмена эксклюзивными ресурсами между Россией и странами в ее «ближнем зарубежье». Страны-соседи России обменивают свой геополитический ресурс (геополитическую лояльность, предусматривающую также обширные экономические отношения с Москвой) на денежный и энергетический ресурс Москвы.

Ахиллесова пята России — то обстоятельство, что никаких других интеграционных ресурсов, кроме денег (в том числе в виде энергетических субсидий), у нее нет. Все другие рычаги — политическое влияние, экономическое давление, военная сила и т.д. — в конечном итоге являются дезинтеграционными. Поэтому для продвижения своих интеграционных проектов Кремлю ничего не остается, кроме как платить за геополитический ресурс «ближнего зарубежья».

Периодически Москва может прибегать к инструментам давления. Но грубые методы не способствуют стратегическому воплощению ее целей. Конфликты с Украиной, Молдовой, Грузией об этом как раз и свидетельствуют.

ЕАЭС пойдет дорогой ЕврАзЭС

Таким образом, желание Кремля развивать евразийскую интеграцию вынудит его все сильнее раскошеливаться. Однако возможности российской экономики обеспечивать такую «проплату» сегодня выглядят все сомнительнее.

На фоне падения цен на нефть, действия западных санкций и оттока капитала негативная динамика макроэкономических показателей России приобретает угрожающий вид. При ее сохранении речь будет идти уже не о возможностях проплачивать дальнейшую интеграцию, а о способах предотвратить экономический коллапс в самой России.

В этом случае Москва сможет лишь поддерживать некоторый уровень субсидирования стран-партнеров, но не обеспечивать углубление интеграции за счет полноценной имплементации принятых и запланированных соглашений.

А это значит, что постепенно ЕАЭС будет все больше напоминать ликвидированный ЕврАзЭС. Формально союз будет функционировать, но его реальное наполнение станет размываться стремлением стран «ближнего зарубежья» искать ресурсы за пределами евразийской интеграции.

Такому сценарию способствуют и два других фактора.

Во-первых, за достигнутым интеграционным этапом — экономический союз — может быть только сильно ограничивающая суверенные возможности государств-участников интеграция: от монетарного до политического союза. А этому партнеры Москвы будут противиться особенно рьяно. Соответственно, дальнейшее углубление интеграции практически исключено.

Во-вторых, ЕАЭС будет пополняться новыми членами. Армения уже оформила свое присоединение. Кыргызстан — следующий на очереди. Дальше может последовать Таджикистан.

Каждая из этих (и, возможно, других) стран, как и Беларусь, будет требовать от России дополнительных ресурсов. И с каждой из этих стран у России будут свои спорные вопросы и трения.

Чем больше таких вопросов и трений — тем выше вероятность того, что ЕАЭС попадет в старые ловушки постсоветской интеграции.