Евгений Прейгерман.

Опубликовано на сайте Naviny.by

Жалко, что в наших университетах очень мало используется междисциплинарный подход в преподавании и исследованиях. Вот если бы совместить философию и теорию международных отношений, то легко можно было бы вывести новую прорывную концепцию – Содружество Независимых Государств как форма геополитического небытия. А так в 20-й юбилей СНГ приходится использовать приевшуюся и банальную терминологию.


Итак, ровно 20 лет назад «беловежские зубры» отменили СССР и провозгласили некое образование, очередную аббревиатуру – СНГ. Зазвучала долгоиграющая песня с трудно улавливаемой тональностью и непонятным названием: то ли «Постсоветская интеграция», то ли «Постсоветская дезинтеграция». И вот уже два десятилетия спустя уловить главный мотив этой песни по-прежнему сложно.

Очевидно, что Содружество Независимых Государств не стало успешной моделью межгосударственных отношений на просторах бывшего Советского Союза. И в то же время трудно сказать, что оно стало неуспешной моделью. Потому что, собственно говоря, оно вообще не стало моделью. Ведь даже определить, что такое СНГ (если не использовать штампы из его собственного Устава), проблематично. Поиск такого определения в конечном итоге приводит к выводу, что это некая отдельная потусторонняя реальность. Притом известна она лишь небольшому количеству международных чиновников, работающих в исполнительных органах Содружества. И, может быть, отчасти президентско-премьерско-министерской компании из стран-участниц, которая все реже выбирает шильду «СНГ» для своих формальных и неформальных тусовок.

Самое интересное, что ничем иным СНГ и не могло стать. На момент подписания Беловежских соглашений и в первые годы после этого едва ли вообще были возможны какие-то интеграционные варианты, которые могли собрать распадавшиеся части СССР. Новообразовавшимся странам и их элитам нужно было время, чтобы осознать новые реалии и попробовать в них жить. И в тех условиях «бракоразводный» формат СНГ был, пожалуй, оптимальной формой сглаживания наиболее острых углов в новой системе межгосударственных отношений.

А спустя какое-то время, когда в бывших советских республиках начала оформляться государственность, а у местных элит сложилось представление о собственных интересах, невозможность успеха СНГ стали определять другие факторы. Вот лишь часть из них.

Во-первых, в постсоветских государствах сформировались авторитарные политические системы. А авторитарные государства в принципе не способны объединяться в эффективные союзы с функционирующими на практике надгосударственными институтами. Потому их политические лидеры и авторитарные, что не терпят никакой силы выше их собственной.

Во-вторых, никуда не исчезла российская установка на политическое доминирование. А это сразу же «оголило» несовместимые геополитические интересы государств. Для большинства бывших советских республик интерес заключается в том, чтобы максимизировать свою выгоду от противоречий между Россией и другими крупными игроками (ЕС, США, Китай). А российский интерес заключается в том, чтобы максимизировать выгоду от полного возврата стран Содружества в свою геополитическую орбиту.

В-третьих, в основном несовместимыми оказались интересы бизнес-элит. Особенно элит нероссийских и российских. Первые объективно заинтересованы в минимальной и контролируемой открытости своих рынков для российского бизнеса и в максимально свободном доступе на рынки России и к ее ресурсам. Интересы российских элит прямо противоположны.

В-четвертых, возникла проблема крайне низкого уровня исполнения уставных документов со стороны стран-участниц. Одно только это обстоятельство автоматически превратило СНГ в груду ненужных бумажек.

В-пятых, в ответ на стремление России к политическому доминированию у большинства других стран выработалась естественная реакция в стиле: хочешь девушку танцевать – плати! А так как платить России не очень хочется (да и не очень можется), то и танца не получается.

В-шестых, в отличие от процесса европейской интеграции, которая на протяжении более 60 лет развивалась по принципу эволюционного перехода от менее амбициозных целей к более амбициозным, в рамках СНГ с самого начала действует другая логика. Здесь вначале декларируется какая-то очень амбициозная политическая мегацель, а уже потом под нее стараются «подогнать» решения, соглашения и институты. Это по понятным причинам не получается. И в итоге вся интеграция остается лишь на бумаге.

Таким образом, небытие и потусторонность СНГ не являются результатом неуспешно выбранной модели интеграции. Это элементарная констатация невозможности добровольной интеграции на постсоветском пространстве при сохранении сегодняшних условий. И даже если нашего юбиляра заменить, например, Евразийским союзом, то постсоветская интеграция все равно останется формой геополитического небытия.