Для начала уточним некоторые базовые понятия.

Определения капитализма

Том Палмер: «система производства и обмена, основанная на верховенстве закона, равных правах для всех, свободе выбора, торговле, инновациях, дисциплинирующих ориентирах прибыли и убытков, праве на плоды собственного труда, накоплений, инвестиций, отсутствие опасений, что они будут конфискованы теми, кто вкладывался не в производство полезных товаров и услуг, а в политическую власть».

Айн Рэнд: «социальная система, основывающаяся на распознавании прав личности, включая права собственности, в связи с чем капиталистическая собственность принадлежит частным лицам».

Ярослав Романчук: «система децентрализованного принятия экономических решений потребителями, инвесторами и предпринимателями в рамках их частной собственности в системе открытой конкуренции и международного разделения труда».

Свойства капитализма:

1.Системный характер. Капитализм является сложноорганизованным феноменом, который включает не только совокупность транзакций, но и правовые и политические гарантии их осуществления.

2. Обладателями прав на средства и результаты производства являются негосударственные субъекты. Кроме частной собственности, речь идет об ограниченных вещных правах, таких как владение, пользование, аренда, сервитут и т.д.

3.Субъекты капиталистических отношений обладают полной свободой распорядительных  действий в границах имеющегося у них правового титула.

4. Вмешательство государства допустимо  с целью поддержания  принципов функционирования капиталистического общества, к которым относятся самопринадлежность личности, справедливость приобретения и  передачи собственности, ректификация (обязанность вернуть незаконно полученное владельцу).

Один их подходов разделяет экономические системы на капиталистическиеинтервенционистские и социалистические. Их выделение осуществляется по степени вмешательства государства в хозяйственную деятельность. Максимальная степень сопровождается блокированием рыночного механизма, концентрацией  производственных фондов в государственном секторе, нивелированием института частной собственности. Такому уровню интервенции соответствует социалистическая система.

Наиболее распространенной системой остается интервенционизм. В свою очередь,  капитализм является идеальным типом, который в полном объеме не был реализован нигде и никогда. Тем не менее, имеющийся исторический опыт позволяет проследить взаимосвязь капиталистических и демократических институтов и установить соотношение этих понятий.

Определения демократии

Содержание понятия демократии связано с особенностями исторической эпохи. В греко-римский период, эта категория рассматривалась в одном ряду с монархией, тиранией, олигархией и т.д. Античная мысль не различала политический режим и форму правления. В Риме демократия упоминалась редко, уступив место республике, характеристики которой сближались с аристотелевской политией – идеальной формой правления, сочетающей достоинства аристократии, монархии и демократии. Республика доминировала вплоть до XIII столетия, когда Фома Аквинский вновь обратился к понятию демократии.

Трактовка демократии как политического режима утвердилась в связи с исследованиями тоталитаризма и авторитаризма, которым Ханна Арендт, Карл Поппер и другие  мыслители противопоставили идеал демократического общества. Иногда и сегодня  встречается понимание демократии как формы правления. Подобный подход характерен преимущественно для американских источников.

Приведем несколько определений демократии.

Людвиг фон Мизес: «такая форма политического устройства, которая позволяет приспосабливать правительство к желаниям управляемых без насильственной борьбы».

Мюррей Ротбард: «правление большинства, когда у каждого гражданина есть право подать голос за определенное направление политики или за выбор руководителей государства, которые и будут проводить ту или иную политику».

Йозефу Шумпетер: «институциональное  устройство,  предназначенное для принятия  политических решений, в котором индивиды приобретают властные полномочия посредством конкурентной борьбы за голоса избирателей».

Особенности демократии:

1.Прямая зависимость проводимого курса и персонального состава государственных органов от ненасильственных форм политической активности граждан.

2. Постоянная конкуренция групп давления, которая приводит к формированию  «политического рынка».

3. Наделение самостоятельным юридическим статусом коллективных общностей, таких как народ, группы населения, выделяемые по тем или иным признакам.

4. Ориентация политической элиты на условное «большинство» населения при принятии решений.

Демократия как причина и условие существования капитализма

Генезис капитализма происходил в государственных образованиях, имевших выраженную тенденцию к демократии. Можно упомянуть античный капитализм, расцвету которого предшествовало установление специфичного по нынешним меркам, но в своей основе демократического строя.

В Средневековье города-государства Ганзейского союза, итальянские республики отличались активистским типом политической культуры и одновременно развитыми  капиталистическими институтами.

Примечательна  нидерландская революция, приведшая к провозглашению республики и установлению капитализма. Аналогично развивались события в США. Сторонники корреляции между демократическим режимом и появлением капитализма указывают и на  крушение социализма в Восточной Европе, где до начала рыночных реформ началась широкая демократизация.

В поддержку демократии как причины капитализма можно выдвинуть и теоретические аргументы. Во-первых, неразрывная связь политической и экономической свободы позволяет утверждать, что одно не может существовать без другого. Участие граждан в принятии политических решений позволяет избегать концентрации власти в одних руках и блокирует возможность единоличных волюнтаристских решений. Во-вторых, демократия и рынок подобны друг другу, об этом свидетельствует выражение  «демократия рынка», отражающее схожесть принятия решений в рамках демократического и капиталистического процессов.

Франц-Йозеф Левин утверждает:  «демократическое правительство в долгосрочной перспективе обязано обеспечить самую широкую экономическую свободу. Демократическое правительство и конкуренция шагают рядом. Важный вопрос, какими средствами могут осуществляться вмешательства со стороны государства. Демократическое государство должно ограничивать права индивидуума, если эти права ограничивают права других».

В этой логике сложился ассоциативный ряд – демократия, свобода, капитализм – в котором демократия играет даже большую роль, ведь отношение к капитализму среди интеллектуалов остается настороженным, а демократия, напротив, имеет преимущественно позитивные коннотации.

Капитализм как причина и условие существования демократии

Мизес указывал на невозможность демократии при социализме. Аналогично считал и Хайек: «если «капитализм» значит существование системы свободной конкуренции, основанной на свободном владении частной собственностью, то следует хорошо уяснить, что только внутри подобной системы и возможна демократия. Если в обществе возобладают коллективистские настроения, демократии с неизбежностью приходит конец».

В условиях централизованного распределения ресурсов, реальную власть имеют те, кто распоряжаются собственностью. Она концентрируется в руках номенклатуры, у которой нет причин предоставлять доступ к СМИ и местам общего пользования своим оппонентам, чтобы те могли проводить агитационные мероприятия, собрания и встречи. В условиях доминирования государственной собственности, акторы политического процесса зависят от правящих элит в вопросе работы, которую они могут потерять в любой момент. Наконец, мобилизация финансовых ресурсов в централизованные фонды лишает возможности получить независимое финансирование. Названных причин достаточно, чтобы признать нереалистичность сохранения демократии при социализме.

В рамках интервенционизма эти проблемы носят не столь выраженный характер, в силу сохранения гражданского общества как неподконтрольной власти сферы. Даже при деформированной рыночной экономике, политики имеют доступ к СМИ и другим формам коммуникации с населением. Интервенционистская демократия характеризуется наличием лоббистских структур,  пытающихся стать бенефициарами политического рынка. Единоличное правление в условиях конкурирующих групп давления возможно, но затруднено. Поэтому до какого-то уровня усиление вмешательства государства не приводит к краху демократических институтов.

Часто встречается  аргументация в поддержку капитализма как первопричины демократии при анализе  авторитарной модернизации. В этом случае  капиталистическая система внедряется посредством политической воли авторитарного лидера. Это в некоторой степени характерно для  стран СНГ, где возможность устойчивой демократии остается предметом дискуссии. Для нашего региона типичны гибридные режимы, медленно эволюционирующие к социал-капитализму. Установление демократии в таких условиях  возможно, особенно в случае скудной ресурсной базы. Однако она будет носить чрезвычайно неустойчивый и популистский характер, чреватый переходом к электоральному авторитаризму. В этой связи Самуэль Хантингтон говорил о      предпосылках демократизации, которые в основном исчерпываются институтами капиталистической системы.

Достижение экономической свободы, а впоследствии материального благополучия, побуждает людей бороться за политические права. Авторитарная модернизация изживает себя и происходит демократический переход, что и случилось в Южной Корее, Чили и других странах. С этих позиций, экономическая свобода первична по отношению к  политической, что позволяет говорить о капитализме и демократии в категориях  причины и следствия

Демократия как причина отхода от капитализма и торжества этатистских практик

Праволиберальная мысль всегда имела антидемократический посыл. Либералы настороженно относились к идее власти народа, усматривая в ней прямой путь к охлократии или тирании большинства. Приведем, например, слова Бенжамена Констана:

«Есть то, что не может быть санкционировано ничем. И если какая-либо власть все же санкционирует это..., то будь она хоть всей нацией за вычетом одного подавляемого ею, власть эта не станет оттого менее беззаконной».

Констан разграничивал свободу  «древних», которую понимал как совместное управление полисом, и свободу в современном понимании, которая противоположна первой и основывается на принципах неприкосновенности собственности и невмешательства государства в личную жизнь. Он полагал, что эпоха промышленного производства возможна только при отказе от «демократического» понимания свободы и торжестве «либерального».

Либерализм оппонировал народовластию, подобно тому, как позднее противодействовал социализму. Отношение стало менее скептичным после джексоновской демократии. Эндрю Джексон выступал как за укрепление неприкосновенности собственности, изгнание государства из экономики, банковского дела, так и за расширение избирательного права, принцип партийности при формировании аппарата и т.д. Политика  Джексона способствовала формированию концепта «либеральной демократии», которая должна была стать политическим обрамлением свободного рынка.

Антидемократизм вновь усилился с началом прогрессивистской эры, показавшей хрупкость надежд  на возможность конституционного ограничения правительственного вмешательства в  экономику.

Айн Рэнд вскрыла коллективистские корни демократии. Она отвергла этот режим в качестве идеала, но признала возможность его существования в нормативно установленных границах:

«Если в конституции страны индивидуальные права ставятся вне пределов досягаемости общественных властей, то сфера политической власти оказывается существенно ограниченной – и таким образом граждане могут согласиться  подчиняться  решению большинства в этой конкретной ограниченной сфере. При этом никто не претендует на жизни и имущество меньшинства или отдельных инакомыслящих; они не могут стать объектом для голосования, и никакое большинство не может ими распоряжаться; никому не может быть дана неограниченная власть над другими».

Но если Рэнд  допускала существование демократии в форме минимального государства, то позиция современных представителей австрийской школы более критична.

Ротбард полагал, что демократия несравнима с этическими и утилитарными преимуществами капитализма. В отличие от транзакций на свободном рынке, «политический рынок» сопряжен с принуждением к вступлению в те или иные отношения. Если в рамках рыночных механизмов происходит максимизация полезности, то демократические инструменты, напротив, приводят к ее снижению. Выбирая блага на рынке, человек определяет то, что принесет ему наибольшую пользу. Голосуя на выборах, избиратель выбирает наименьшее зло, которое все равно сопряжено с изъятием собственности и подавлением личной свободы. Поэтому демократия по Ротбарду – это верный путь к этатизму:

«Демократия не совместима ни с подлинно свободным обществом, ни с социализмом. А как мы уже убедились….., только эти две формы организации общества отличаются стабильностью. Все промежуточные формы пребывают в состоянии «нестабильного равновесия» и всегда готовы перейти к одному из полюсов. Это означает, что демократия по своей природе является нестабильной и переходной формой правления».

Ганс Герман Хоппе поставил вообще знак равенства между демократией и коммунизмом: «Основанием и краеугольным камнем права выбора является институт частной собственности; а частная – с ограниченным доступом – собственность логически несовместима с демократией – властью большинства. Демократия не имеет ничего общего со свободой. Демократия – это мягкий вариант коммунизма, и редко в истории идей она воспринималась как-то иначе».

Речь идет и о так называемой «негативной селекции», приводящей к власти безответственные элиты, лишенные стратегического мышления и являющиеся  временщиками.

В большинстве демократических стран  осуществляется этатистская политика. Даже в развитых демократиях принимаются решения (прогрессивное налогообложение, экологическое  регулирование и т.д.), препятствующие развитию экономики. Запускается механизм перераспределения богатств, создаваемых экономически активной частью населения. Хоппе справедливо отмечает беспрецедентный рост налогового бремени при демократическом режиме. Приведенный анализ актуален в свете греческого кризиса и использования демократических инструментов для отказа от жесткой экономии. Модель ограниченного правительства не создает эффективных гарантий защиты от этих явлений.  Альтернативой для анархо-капиталистов выступает «естественный порядок», основанный на частной собственности, самопринадлежности личности и стихийно формирующейся социальной нормативности.

Капитализм как главное препятствие на пути демократизации общества

Если идеологи  анархо-капитализма и элитизма говорят о вреде демократии, то в левом  дискурсе наблюдается прямо противоположная доктрина. Коммунитаристы, эгалитаристы, зеленые и неомарксисты отмечают деструктивное влияние рынка, который приводит к сокращению пространства сообщественного принятия решений. Айрис Янг акцентирует внимание на том, что капитализм закрепляет эксклюзию и дискриминацию,   чуждую подлинно демократическому обществу. Юрген Хабермас, размышляя о  демократическом процессе, отмечал:

«Необходимо, чтобы он принял форму свободного и открытого аргументирования, когда никто в принципе не может быть исключен из обсуждения и когда все те, кого могут затронуть принятые в итоге решения, обладают равными шансами на то, чтобы вступить в дискуссию и участвовать в ней».

Если исходить из таких теоретических посылок, то закономерными представляются требования к перераспределению собственности и отказу от абсолютности прав на имущество. Иначе гарантировать те самые «равные шансы» не представляется возможным. В этом смысле капитализм действительно является  препятствием на пути реализации программы социалистов.

В левых доктринах демократия трактуется максимально широко и включает в себя сообщественность на всех уровнях сколь-нибудь организованных групп индивидов. Капиталистическое общество построено на  иных принципах, предусматривающих жесткое разграничение частной и публичной сфер. Критика капитализма включает тезисы об «экономической власти» корпораций, получающих эксклюзивный доступ к центрам принятия решений, вытесняя общество на задний план. В таких случаях происходит подмена понятий, и интервенционистские практики отождествляются с капитализмом, что методологически неверно. Позиция, согласно которой демократия может существовать вне рыночной экономики, представляется необоснованной, ибо не учитывает  деструктивного  воздействия централизации управления обществом и производством на демократические, инклюзивные практики.

Капитализм и демократия как  несвязанные  категории

Еще один вариант соотношения капитализма и демократии заключается в отсутствии их прямого влияния друг на друга. Капитализм функционирует при демократии, абсолютной монархии, немонархическом авторитаризме, гибридных режимах и т.д. Аналогично, демократические институты существуют в странах, слабо затронутых капиталистической трансформацией.

Капитализм и демократия воплощают разные уровни социальной координации. Если капиталистический способ характерен для частно-правовой сферы взаимодействия индивидов, то демократические механизмы могут быть применены в публично-правовой плоскости. Этот подход  обнаруживается в работах Мизеса, который ценил демократию как средство поддержания гражданского мира, но не считал ее причиной появления капитализма, равно как и препятствием к его существованию. С его точки зрения, капитализм является порождением идеологических изменений. Мизес писал:

«Производство суть духовное, умственное и идеологическое явление… То, что отличает условия нашей жизни от условий жизни наших предков… есть нечто не материальное,  а духовное. Материальные изменения являются результатом духовных изменений».

Выводы

Взаимодействие демократии и капитализма носит неоднозначный характер. Есть   примеры как позитивного влияния демократии на генезис капитализма, так и  первичности капиталистических практик. Критики демократии верно подметили ее коллективистские и перераспределительные свойства. Вместе с тем, для недемократических режимов это характерно не в меньшей степени.

Важным представляется суждение Хайека: «демократия по сути своей – средство, утилитарное приспособление для защиты социального мира и свободы личности. Как таковая, она ни безупречна, ни надежна сама по себе. Не следует забывать и того, что часто в истории расцвет культурной и духовной свободы приходится на периоды авторитарного правления, а не демократии и что правление однородного, догматичного большинства может сделать демократию более невыносимой, чем худшая из диктатур».

При доминировании либеральных представлений демократия не препятствует рынку. На формирование капитализма влияют идеологические факторы. Вторя Мизесу, об этом говорил и Кейнс:

«Идеи экономистов и политических мыслителей – и когда они правы, и когда ошибаются – имеют гораздо большее значение, чем принято думать, в действительности только они и правят миром. Люди практики, которые считают себя совершенно не подверженными интеллектуальным влияниям, обычно являются рабами какого-нибудь экономиста прошлого…. Я уверен, что сила корыстных интересов значительно преувеличивается по сравнению с постепенным усилением влияния идей».

Не стоит  абсолютизировать значение  демократии и утверждать, что демократический транзит неизбежно влечет капиталистическую трансформацию. Аналогично ошибочен чрезмерный скептицизм, убежденность, что демократия является главным врагом капитализма. Если в обществе популярны этатистские настроения, то независимо от  политической системы, капитализм будет заменен на интервенционизм или социализм. Справедливо и обратное утверждение.

Слабость демократии одновременно является и ее сильной стороной. Вовлеченность общества в принятие политических решений дает старт дискуссии, которая может убедить население в необходимости прокапиталистического курса.

Сомнительной представляется демократия собственников с имущественным цензом. Воплощение этой идеи маловероятно, корреляция между наличием собственности и ориентацией на капиталистические ценности неочевидна. Установление ценза не тождественно меритократии, к которой стремятся  элитисты. Цензовый режим доказал свою неустойчивость, и удовлетворительным решением не является.

Демократия не самоцель, не главная проблема, а механизм, применимый как в целях расширения  капиталистических практик, так и для ликвидации рынка. Такое понимание соответствует классическому либерализму, для представителей которого не демократия, а свобода и частная собственность лежат в основе процветания.