Дискуссионный материал «Либерального клуба»

Евгений Прейгерман

29 мая в Астане президенты Беларуси, Казахстана и России подписали Договор о Евразийском экономическом союзе (ЕАЭС). Евразийская интеграция, таким образом, перешла в новый интеграционный формат: от единого экономического пространства к экономическому союзу. Этот формат предусматривает не только свободное передвижение товаров, услуг, капитала и рабочей силы, но и необходимость согласования экономической политики стран-участниц. 

Подготовка договора проходила в острых спорах и на фоне кризиса в Украине. Итоговый текст соглашения не полностью удовлетворил белорусскую сторону, которая намерена добиваться новых уступок от России. Это, а также фундаментальные проблемы евразийской интеграции оставляют множество вопросов по поводу ее дальнейшего развития.

Особенности подготовки договора

На пресс-конференции после подписания Договора о ЕАЭС Владимир Путин так охарактеризовал процесс подготовки документа: «это непростая, точнее, очень сложная работа, и до сих пор было сложно договориться по всем этим вопросам. Со спорами и, не хочется говорить, со скандалами, но все-таки с острыми спорами, с острым обсуждением …»

Острые споры и обсуждения развернулись вокруг многочисленных ограничений и изъятий из режима свободного перемещения товаров, услуг, капитала и трудовых ресурсов на пространстве евразийской интеграции. По словам председателя Евразийской экономической комиссии Виктора Христенко, в начале 2014 г. действовало более 600 таких изъятий, то есть позиций, на которые не распространялся режим Таможенного союза и Единого экономического пространства (ЕЭП). Причина – большая чувствительность этих позиций для экономик стран-участниц, что, по мнению национальных правительств, может нанести по ним серьезный удар в случае быстрой отмены ограничений.

Наибольшее недовольство у Беларуси и Казахстана вызывали ограничения, которые отстаивала Россия. Минск не устраивало, в первую очередь, нежелание российского руководства отказаться от изъятий в торговле нефтью и нефтепродуктами. В результате Беларусь должна перечислять в бюджет России пошлины на все нефтепродукты, произведенные из российской нефти, которые экспортируются за пределы Таможенного союза. А это 3-4 млрд. долл. США ежегодно. Астану особенно волновали ограничения по доступу к российской трубопроводной системе, через которую Казахстан хотел бы экспортировать свои углеводороды в Европу.

Еще в октябре 2013 г. Александр Лукашенко и Нурсултан Назарбаев совместно выступили с публичной критикой методов интеграции: быстро движемся к подписанию соглашений о более продвинутых интеграционных форматах, но при этом оставляем нерешенными самые базовые вопросы предыдущих этапов. А на заседании Высшего евразийского экономического совета в Минске 29 апреля 2014 г. Лукашенко даже предложил перенести создание ЕАЭС на десять лет, если Россия готова отказаться от изъятий только к 2025 г.

Эти споры проходили на фоне разворачивающегося кризиса в Украине. Можно предполагать, что, не случись киевского Майдана, бывший украинский президент Янукович принимал бы какое-то участие в мероприятиях Таможенного союза и ЕЭП. Правда, вряд ли бы даже он пошел на полноценное присоединение к евразийской интеграции, так как это лишало бы его возможности балансировать между Россий и ЕС/США и оставляло бы один на один с Кремлем.

После же свержения Януковича Украина полностью отвернулась от этой опции. Украинский фактор теперь играл лишь опосредованную роль в переговорном процессе евразийской «тройки». Международная изоляция, которая стала угрожать России в результате присоединения Крыма и, как считают на Западе, провоцирования ею вооруженного противостояния в юго-восточной Украине, обусловливала особую важность успеха на евразийском фронте для России.

В этой ситуации гипотетически Беларусь и Казахстан получали дополнительные шансы добиться от Москвы желанных уступок. Хотя новые экономические трудности, с которыми Кремль столкнулся в свете украинских событий – необходимость брать на содержание Крым и существенный отток капитала из самой России – автоматически ограничил российские возможности удовлетворить требования партнеров по евразийской интеграции.

Значение астанинского договора для Минска

«Не сказать о том, что некоторая неудовлетворенность имеется, я не могу», – заявил президент Беларуси перед самым подписанием Договора о ЕАЭС.

И неудовлетворенность эта объясняется тем, что так и не удалось добиться от Москвы полной отмены изъятий из режима общего рынка. По самым чувствительным секторам, таким как нефть, газ, нефтепродукты и финансовые услуги, создания общего евразийского рынка можно ожидать не раньше 2025 г. Пока же взаимоотношения в этих сегментах будут регулироваться между странами на двусторонней основе. А это для Беларуси не очень комфортно, так как усиливает и без того большую зависимость от воли российского руководства.

В то же время Москва сделала Беларуси ряд уступок.

Во-первых, достигнута договоренность о том, что с 2015 г. 1,5 млрд. долл. США экспортных пошлин на нефтепродукты, произведенные из российской нефти, будут зачисляться в бюджет Беларуси (остальное – в российскую казну). При этом белорусская сторона уже говорит, что рассматривает эту договоренность как первый шаг к полной отмене пошлин с 2016 г. Неизвестно, правда, рассматривает ли ее так же и российская сторона. Суда по всему, нет.

Во-вторых, заключено соглашение о фиксированных объемах поставки российской нефти, которые обеспечивают полную загрузку нефтеперерабатывающих мощностей Беларуси. Это важно, так как снимает проблему поквартального согласования объемов нефтяного импорта, введенного в 2012 г. Тем самым белорусско-российские отношения в этой области становятся более предсказуемыми.

В-третьих, по словам Лукашенко, достигнута договоренность о новых кредитных ресурсах. В частности, говорится о новом кредите в 2 млрд. долл. США уже в 2014 г.

Названные уступки и финансовые выгоды, которые за ними следуют, особенно важны для белорусских властей в преддверии президентской кампании-2015, которая пройдет на не самом лучшем экономическом фоне. Однако все это меньше, чем то, на что рассчитывало и продолжает рассчитывать руководство Беларуси.

Поэтому в Астане Александр Лукашенко заявил, что «у нас еще есть возможность сделать наши договоренности лучше, к взаимной выгоде всех участников договора». И добавил: «чтобы наша дальнейшая совместная работа по этим направлениям не забуксовала, чтобы мы также упорно двигались по этому пути (…), мы заявляем о том, что шаги по построению ЕАЭС должны быть увязаны с решением вопросов, оказывающих значительное воздействие на взаимную торговлю государств-членов».

Перспективы развития интеграции

Нет сомнений, что официальный Минск будет продолжать попытки добиться от Москвы больших уступок. Притом здесь нет какой-то планки для «полного удовлетворения»: власти Беларуси будут активно искать бонусы от России и за пределами темы нефтяных пошлин. Белорусская экономика, как показывают последние годы, больше не в состоянии генерировать экономический рост и становится все более зависимой от внешних денежных вливаний. Это особенно актуально в преддверии президентской кампании 2015 г.

К тому же, руководство России рассматривает возможность установить высокий налог на добычу полезных ископаемых. Для российского бюджета это может компенсировать потери, в том числе, в случае уступки Беларуси по нефтяным пошлинам. А для белорусского бюджета это может означать радикальное снижение прибыльности от продажи нефтепродуктов за пределы будущего ЕАЭС.

Формально у Беларуси не так много рычагов для давления на Россию, зависимость от которой высока, как никогда. Однако Лукашенко лучше, чем кто-либо другой, умеет пользоваться слабостями Кремля. И одна из таких слабостей – имперский синдром, отягощенный чувством национальной оскорбленности в 1990-2000-х гг. – позволяет ему максимально эффективно продавать России свою геополитическую лояльность.

Более того, большой проблемой всей евразийской интеграции является отсутствие какой-то цементирующей ценностной основы. В результате единственным фактором интеграции выступают совпадающие интересы сторон. А интерес партнеров России заключается в льготном доступе к российским финансовым, природным и логистическим ресурсам. И если у России есть возможность и желание делиться этими ресурсами, то интеграционные процессы идут. Если нет – то останавливаются.

При растущих запросах стран-партнеров и все более очевидных проблемах российской экономики возможности Кремля делиться ресурсами ограничены. Поэтому можно ожидать, что евразийская интеграция в ближайшие годы будет наполнена множеством сложных переговоров и даже скандалов.

Не вглубь, а вширь

Следующая стадия интеграции после экономического союза – политический союз, который неприемлем ни для Беларуси, ни для Казахстана. Поэтому в ближайшем будущем можно ожидать расширения, а не углубления евразийской интеграции.

Первым новичком должна стать Армения. Ее президент Серж Саргсян попросил присоединить страну к ЕАЭС до 15 июня.

Далее в очереди – Киргизия, которая уже имеет «дорожную карту» присоединения к Таможенному союзу. Позже, по-видимому, не исключен интерес со стороны Узбекистана и Таджикистана. И, наверное, все. Если не считать Абхазию с Южной Осетий.

Некоторые сомнения еще могут быть по Молдове. Политическая ситуация там не позволяет делать уверенных прогнозов. А вот Украина для евразийской интеграции уже потеряна. А это значит, что «сердцевина» постсоветской интеграции варианта 2014 г. заметно сократилась по сравнению вариантом начала 2000-х гг.