Дискуссионные материалы «Либерального клуба»

Александр Синкевич

По предложению «Либерального клуба» немного расширим тему «Про либеральный тоталитаризм».

Определения

Так почему же «всякую гадость называют либерализмом»? Дело в том, что исторический путь либерализма оказался довольно скользким и окончился, увы, «всякой гадостью». Либерализм так и не устоялся как идеология, а превратился в широкий путь освобождения индивидуума от коллективной идентичности: вначале от религиозной и сословно-корпоративной, затем от государственной, расово-этнической, семейной, сейчас – уже и от гендерной, а скоро – от генетической (трансгуманизм).

В экономической сфере это выразилось в извращении вспомогательной функции хозяйственной деятельности в эгоистический культ прибыли и процента, который в итоге породил принципиально новый нечеловеческий социоорганизм корпоратократии (см. главу «Капитал как форма разумной жизни»). Как же так случилось, что история либерализма в широком смысле оказалась дорогой к расчеловечению?

Сама идея либерализма замечательна как необходимый этап взращивания ответственной личности из бывшего раба при помощи личной свободы. Но многие застревают на этом пубертатном этапе, видя в нем абсолютную ценность, и не желают двигаться дальше – к этапу самодисциплины и ответственного подчинения в иерархической матрице человеческого социума. Такие люди вновь становятся рабами. На сей раз инфантильного культа под названием «свобода».

Этим и объясняется вырождение робкого вольнолюбия в нынешний театр абсурда: на пути культа индивидуальных свобод не бывает остановок – они ведь прямо противоречат идеалу свободы. Всегда есть более радикальные индивидуумы, мечтающие об очередных «свободах от ...»  Неспроста любители крайностей вроде анархо-капитализма или нетрадиционных «семей» смеются над классическими либералами, как над недоразвитыми и несознательными.

Возможно, было бы правильно выделить гражданам, стремящимся к десоциализации и дегуманизации, что-то вроде зоопарка, где они могли бы превращать себя в анархо-капиталистических андрогинных постлюдей, развлекаясь многополыми квир-браками, трансгуманизмом и т.д. И не было бы проблем. Однако проблемы есть, ибо субъекты, желающие дойти до конца в своем расчеловечении, навязывают эти ценности всем окружающим и несогласным, прилагая «максимум усилий, чтобы заткнуть им рты и даже изолировать от общества». В кавычках – типичная реакция на мой текст, как иллюстрация ненависти под личиной либерализма. Такую агрессивную версию ультра-либерализма, требующую тотального мирового господства любой ценой, справедливо называть тоталитарным либерализмом.

В некоторых странах эта идеология уже одержала верх и ее адепты овладели рычагами власти и насилия – государственными, корпоративными, медийными, сетевыми и т.д. Установившийся там режим всеобщего контроля и управления жизнью общества и каждого человека, якобы во имя свободы индивидуума, следует называть либеральным тоталитаризмом.

Происходящее сползание либерализма в тоталитаризм не должно, тем не менее, девальвировать ценности свободы. Проект «Цитадель» последовательно их защищает, в том числе свободу индивидуума, не превращая ее в фетиш, но используя как инструмент повышения личной ответственности и решения троичной задачи выживания, победы и превосхождения. Субъектность человека и человеческих коллективов уже не может быть отвлеченной философией в то время, когда вызовы системного кризиса, смены хозяйственного уклада, технологической сингулярности, климатических изменений ставят под вопрос само существование людей. Поэтому проект «Цитадель» направлен на практическую обкатку технологий будущего, апробирование инновационных решений социального проектирования и управления.

Феномен коллективных субъектов

Наибольшее неприятие у оппонентов вызывает существование коллективных субъектов. В ход идут энергичные лозунги: «коллективной головы, как и коллективного желудка, нет в природе», «наделение социумов возможностью целеполагания, как у человека, является грубейшей ошибкой» и т.д.


Увы, спорить здесь не о чем – оппоненты не знакомы с базовыми понятиями теории систем и ничего не слыхали про коллективные субъекты управления. В своем эмоциональном порыве они, пожалуй, способны дойти даже до отрицания пчелиных и муравьиных семей, чей уровень интеллекта и целеполагания очевидно превосходит соответствующие свойства особей. Тем не менее, будет полезно описать простым языком организацию целеполагания у разноуровневых субъектов.

Даже либерал-тоталитаристы не будут спорить, что цели индивидуумов при кооперации могут компоноваться и синтезировать коллективные цели снизу вверх. Однако существует и обратный процесс: когда цели коллектива проецируются вниз (декомпозируются) на более низкие уровни, вплоть до индивидуума. Это типовая управленческая задача, известная каждому бизнесмену.

Декомпозиция коллективных целей также известна в живой природе и неплохо объясняет мотивацию особи к бессмысленным и вредным для нее действиям, вроде продолжения рода, охраны потомства, стигмергии (инстинктивной кооперации) и т.д. Отсылка к «безусловным инстинктам» ничего не проясняет. А с точки зрения теории управления безусловный инстинкт особи – типичная декомпозиция троичной задачи коллектива. Действия особи программируются коллективным субъектом, состоящим из предыдущих и настоящих поколений. Программа каждый раз берется из генофонда – базы данных коллективного субъекта предков.

"Диктат" субъектов высокого уровня

Критики упрекнули меня в апологетике подобного диктата. Предлагаю еще раз разобраться в механике взаимодействия разноуровневых субъектов.

На пути к достижению цели это взаимодействие делится на два этапа:

1) Процесс выработки управленческих решений.

2) Процесс исполнения принятых решений.

На первом этапе субъекты различными способами вовлекаются в сбор и анализ информации, а также в проработку управленческих решений. Существует широкий спектр схем выработки решений: от роевого интеллекта (снизу) до единоличного решения (сверху). В человеческих коллективах обычно эффективны варианты с применением феномена коллективного разума инициативных и ответственных личностей. Важным условием успешного исполнения первого этапа является максимальное информационное насыщение и качественный механизм нахождения оптимальных управленческих решений.

На втором этапе, когда решение принято, требуется уже не дискуссия, а мобилизация и дисциплинированное исполнение плюс оперативный контроль. Здесь имеет место определенный диктат вышестоящих субъектов, регулирующий степень свободы подчиненных, но главную роль играет автодиктат и самоответственность свободных субъектов, дисциплинированно работающих на общую цель. При этом целесообразность некоторых субъектов бывает не слишком очевидной: их существование порой кажется бессмысленным, даже им самим. Но они, как правило, нужны, как инструменты, иным субъектам. Например, в качестве прививки или для повышения вариативности.

Эти два этапа взаимодействия позволяют объективно оценить уровень развития и ответственности каждого субъекта, на основе чего должны работать социальные лифты, позволяющие лучшим субъектам превосходить свой качественный уровень, поднимаясь на верхние этажи социума.

Подытожим. Для успешного достижения целей субъектам требуется инструмент не только свободы, но и соразмерной ответственности, в том числе перед субъектами более высокого порядка. Поэтому на высших этажах управления уже появляется метафизика: неспроста монарх – это сакральный субъект, легитимируемый свыше, являющий подданным пример ответственного подчинения. Теперь ясно, почему деконструкция традиционного социального порядка началась с ниспровержения религии, и далее – сверху вниз: уничтожение институтов монархии, национальных государств, региональной идентичности, семейных ячеек, а теперь уже гендерной и человеческой принадлежности.

Коллективный и либеральный тоталитаризм

Абсолютизация любого субъекта или его инструментария вредна, ибо подменяет истинные цели субъекта. Такое искривление смыслов насаждается насильно, поэтому и крайний коллективизм, и крайний индивидуализм, придя к власти, устанавливают тоталитарные режимы. Но, как показывает история, между ними есть различия.

Нынешняя либеральная версия тоталитаризма полностью отрицает субъектность любого коллектива, будь то семья, корпорация, конфессия, нация или раса – ведь это лишь «формальная сумма определенного количества людей», и в эволюцию индивидуума общество никак не вмешивается: сделал из себя ученого – молодец (хотя, если такой умный, почему такой бедный?), стал наркоманом – твои проблемы (сдохни на помойке).

Прежние тоталитарные режимы коллективистского толка были в этом смысле мягче, поскольку поощряли не только развитие коллективных субъектов, но и эволюцию всех индивидуумов во всесторонне развитые ответственные личности, активно используя для этого образование, культуру, воспитательную роль коллектива. Ведь ответственность перед коллективом, причастность к масштабным целям, вкупе с действующими социальными лифтами, мотивируют развитую личность эффективнее, чем страх перед властями или жажда наживы. Во многом благодаря лучшей реализации этой идеи Советский Союз сумел победить в эпической войне, в которую столкнули европейские народы.

Вообще любой исторический опыт полезен – как позитивный, так и негативный, его надо не табуировать, а изучать, заимствуя эффективные решения и не повторяя ошибочные. Замечательно, что белорусы в своей массе понимают это без лишних объяснений, и я рад вместе с ними принимать свою долю ответственности за будущее перед многомиллионным сонмом героев, в который входят оба моих деда, внесших вклад в великую Победу. Их бессмертный коллективный подвиг вселяет уверенность, что и мы, их наследники, успешно справимся с угрозой либерал-тоталитаризма.