Дискуссионный материал «Либерального клуба»

Вадим Можейко

Резюме

На рождественском богослужении Александр Лукашенко заявил, что не понимает тезиса об отделении церкви от государства. По мнению белорусского президента, церковь должна понимать, что действует «в суверенном и независимом государстве». Избегая термина «автокефалия», власть стремится к фактической церковной автономии, чтобы избегать использования Белорусской православной церкви как проводника нежелательного иностранного политического влияния Русской православной церкви. Сейчас же БПЦ используется для различных способов продвижения «русского мира», а ее митрополитом стал назначенец Москвы Павел, хотя у белорусского президента был и собственный кандидат. Таким образом, заявления Лукашенко на рождественском богослужении – это не случайные высказывания, а часть культурной политики мягкой белорусизации. С учетом присущего православной церкви консерватизма, изменения в ней будут происходить медленно. 

Независимая церковь, но в рамках независимого государства

Выступая 7 января на рождественском богослужении в Свято-Духовом кафедральном соборе Минска, Александр Лукашенко сделал ряд важных заявлений по поводу государственной политики в отношении Белорусской православной церкви (БПЦ).

С одной стороны, он подчеркнул невмешательство государства напрямую в церковные дела: «Церковь более чем другая организация является самостоятельной в нашем государстве, и мы это поддерживаем». Впрочем, президент обозначил и границы этой автономии: «Вы мне ответьте на один вопрос – у нас церковь действует в соответствии с законом, Конституцией? Конечно. А кто создает закон и Конституцию? Государство, его представители. Вот и ответ на вопрос о реальном положении дел». И добавил, что не понимает тезиса «церковь вне государства и отделена от государства»: «Сегодня церковь в Беларуси превратилась в один из оплотов нашего государства … Так где наша церковь? Конечно, в государстве».

Воспринимая, таким образом, БПЦ как достаточно независимую, но в то же время государственную институцию, Александр Лукашенко ставит перед ней государственные задачи:

«Все в церкви … должны понимать: церковь действует и функционирует в условиях суверенного и независимого государства … Да, мы часть этого православного мира, который называется Русская православная церковь. Мы не стремимся там к какой-то непонятной автономии и самостоятельности, хотя откровенно скажу … церковь должна развиваться … И я как глава государства, насколько это возможно, буду этому способствовать, не нагнетая обстановки».

Ключевым моментом в этих реформах («развитии») является белорусский суверенитет:

«Мы не были суверенным независимым государством в такой степени, в какой являемся сейчас. Естественно, все институты власти и организации, в том числе церковь, должны приспосабливаться к этому, также совершенствоваться в этом направлении. Но еще раз подчеркиваю, все мы, и церковь должны понимать – мы суверенны и независимы».

При этом в публичном пространстве была лишь обозначена проблема, а обсуждение конкретных запросов государства к церкви Александр Лукашенко оставил на закрытую встречу:

«Не место сегодня дебатировать на эту тему, мы это обсудим на нашей предстоящей встрече. Но главное я сказал – вы действуете в суверенном и независимом государстве … Мы это обсудим еще на встрече со священнослужителями».

Каково значение всех этих заявлений?

Поле мягкой белорусизации расширяется

Ошибочной является поверхностная трактовка высказываний президента как сугубо давление на церковь и стремление диктатора все контролировать. Чтобы понимать значение всех этих высказываний, их необходимо рассматривать в контексте тенденций культурной политики.

Выражение Лукашенко «буду этому способствовать, не нагнетая обстановки» отсылает нас к концепции мягкой силы (soft power) и ее главному проявлению в белорусской политике – мягкой белорусизации. Это целиком укладывается в главный тренд культурной политики 2016 г.: нарастание проявлений мягкой белорусизации и расширение ее поля. Одним из таких направлений является и религия, в этом случае – Белорусская православная церковь.

В выступлении президента термин «автокефалия» не прозвучал и был заменен выражением «какая-то непонятная автономия и самостоятельность», к которой «мы не стремимся». Действительно, провозглашение формальной административной независимости Белорусской православной церкви совершенно не вписывается в логику политики мягкой силы. Что, однако, не мешает на практике реализовывать автокефальные принципы, а именно – стремиться к фактической церковной автономии, избегать использования церкви как проводника нежелательного иностранного политического влияния.

Исторический экскурс в автокефальность на Руси

Примерно по той же схеме исторически возникали стремления к церковной независимости православия.

Сперва речь шла о Киевской Руси, которая еще в 1051 г., во времена могущества при княжении Ярослава, фактически  отделилась от Византии, самостоятельно выбрав себе митрополита. До этого их присылали из Константинополя, и глава церкви оказывался проводником интересов Царьграда. Но Ярослав был заинтересован избавиться от этого и новым митрополитом стал близкий к нему монах Илларион.

Впоследствии, с ослаблением Руси, церковная автономия была потеряна и митрополитов снова стал назначать Константинополь. Но как только Русь вернула силу, при Дмитрии Донском, в 1377 г. назначение нового главы русской церкви уже фактически требовало согласия великого князя.

Этот период примечателен тем, что в то время православная церковь на Руси была разделена, и территории литовского князя Ольгерда имели собственную Галицкую метрополию с центром в Киеве, отличную от Московской (Владимирской). Учреждена эта митрополия как раз потому, что политические отличия между былыми территориями Киевской Руси – теперь литовской и татарской – были уже слишком велики, и организационное единство православной церкви стало явным анахронизмом.

При этом русская православная церковь в это время как раз впервые начинала играть откровенно политическую роль. Например, когда в 1329 г. митрополит Феогност грозил Пскову отлучением, если он не покорится воле московского государя Ивана Калиты. Или когда аналогично действовал Сергий Радонежский в 1356 г. в отношении Нижнего Новгорода.

Путь от православного храма до «территории бывшей Украины»

Схожую ситуацию мы видим и сегодня. Русская православная церковь (РПЦ) играет все большую роль в жизни российского государства, причем действует совершенно единогласно с кремлевской властью. При этом БПЦ формально считается просто одной из организаций РПЦ: Белорусский экзархат Московского патриархата. Естественно, в такой ситуации православные храмы зачастую становятся проводником российской идеологии.

Например, в книжной лавке минского Петро-Павловского собора на Немиге были замечены книги, не имеющие никакого отношения к православию, но написанные российскими пропагандистами после Крыма: «Украина. Хаос и революция – оружие доллара» Николая Старикова и «Игорь Стрелков – ужас бандеровской хунты. Оборона Донбасса» Михаила Поликарпова.

Как следует из журналистского расследования «Нашей Нивы», именно при православных храмах по всей Беларуси зарегистрированы военно-патриотические клубы, где инструкторы, сторонники русского национализма и «русского мира», готовят «воинов Христа» и приглашают их добровольцами на войну «в защиту русских на территории бывшей Украины».

Естественно, все это крайне не нравится белорусскому государству. Логично, что именно мягкая белорусизация становится здесь ответом – как и в целом на всю мягкую силу «русского мира».

Митрополит, назначенный Москвой

Одной из причин стремления к мягкой белорусизации БПЦ стала и смена митрополита. Так совпало, что в самый разгар украинского кризиса, 25 декабря 2013 г., по причине слабого здоровья на 79-ом году жизни ушел на покой Митрополит Минский и Слуцкий, Экзарх всея Беларуси Филарет (Кирилл Вахромеев). Он занимал свой пост с 1990 г., т.е. все время белорусской независимости, вел в целом мягкую и разумную церковную политику.

На его место пришел митрополит Павел (Георгий Пономарев), занимающий жесткую пророссийскую позицию и выступающий с крайне имперских позиций, грозящийся применить против противников русских атомное или бактериологическое оружие. В сочетании с таким негативным личностным фактором, возмущение общественности вызвало назначение белорусским митрополитом человека, который не владеет белорусским языком и не имеет белорусского гражданства.

Приехав в Беларусь, Павел проявил себя не с лучшей стороны и во внутрицерковных делах. Принимая спорные решения и провоцируя конфликты, он в том числе высказывался против проведения богослужений на белорусском языке: якобы это отпугивает паству (белорусскоязычные священники заявляли прямо противоположное). В этом контексте в высших кругах БПЦ начались разговоры о том, что назначение главы БПЦ в Москве вообще является анахронизмом, митрополита можно и нужно было бы выбирать в самой Беларуси.

Тем более что и кандидат имеется.

Белорусский священник-государственник

Отец Федор Повный, настоятель храма Всех Святых в Минске, выглядит полной противоположностью митрополита Павла. Он из Беларуси, как и его отец, который был священником в Гомельской области. Здесь он учился и служил, после был близок к Филарету. В своих телевизионных проповедях он использует в том числе белорусский язык: «есть мнение против белорусского языка как литургического … но мне видится важным знать свой национальный язык, потому что это наши корни».

При этом Федор Повный остается неоднозначной личностью: на его счету бизнес-проект Дома милосердия, публичная поддержка разгона Площади-2010, коттедж в Дроздах.

Однако именно он является самым приближенным к Александру Лукашенко священником. Федор Повный сопровождает его даже в совсем не духовных делах: например, на Олимпиаде в Сочи он был в делегации, отмечавшей победу Дарьи Домрачевой. По выражению Федора Повного, «духовные моменты не афишируются», однако есть сведения, что именно он крестил Николая Лукашенко и является духовником всей президентской семьи.

И если в среде духовенства к Федору Повному относятся по-разному, то для Александра Лукашенко он, без сомнения, был бы лучшим кандидатом на пост главы БПЦ. Но так как автокефальностью БПЦ не обладает, а у Москвы были резоны поставить главой БПЦ своего человека, то белорусскому президенту приходится и публично, и на анонсированной специальной встрече читать руководству БПЦ проповеди о мягкой белорусизации.

Как будет проходить мягкая белорусизация церкви

Таким образом, заявления Александра Лукашенко на рождественском богослужении – это не случайные высказывания, а часть культурной политики мягкой белорусизации. Власти Беларуси не устраивает ни новый российский митрополит, ни проводимая при нем в БПЦ политика по активной поддержке идей «русского мира».

Напоминая, что церковь существует в рамках «суверенного и независимого государства», Александр Лукашенко выражает принципиальную позицию. При этом он разумно не вступает в антагонизм со всей БПЦ, а солидаризируется с духовенством:

«Недостатки есть везде, но у нас в целом хорошие священнослужители … И я думаю, что здоровые силы, а их подавляющее большинство, всегда будут иметь и подавляющее преимущество в определении путей развития нашей церкви».

Очевидно, что подавляющее большинство – это белорусские церковники, граждане Беларуси, а в меньшинстве тут остается гражданин Российской Федерации митрополит Павел.

Учитывая в целом присущий православной церкви консерватизм, не стоит ожидать немедленных перемен в ее политике. Не характерны быстрые изменения и для политики мягкой силы. Тем не менее, от БПЦ стоит ожидать сворачивания активности в продвижении «русского мира». Будет усиливаться и ее белорусизация, расширение использования белорусского языка в богослужениях (в том числе из-за общественного тренда мягкой белорусизации, независимо от воли светских или духовных властей).