Опубликовано на сайте Intersection

Некоторые российские издания даже запустили целенаправленную информационную кампанию в стиле «Минск идет по пути Киева». На политический уровень такой алармизм пока не выходит, хотя некомфортные оттенки в отношения двух стран, конечно же, вносит. Президент и министр иностранных дел Беларуси периодически даже вынуждены делать публичные заявления на этот счет. 

В целом история о белорусском «развороте» хорошо вписывается в продолжающуюся в некоторых сегментах российского медийного пространства истерию о наступлении Запада на «русский мир». Тем более с учетом действий Минска в отношении украинского кризиса. Беларусь постаралась остаться в стороне от противостояния между соседями, а по некоторым вопросам, например, федерализации Украины и легитимности ее новых властей, изначально заняла отличающуюся от России позицию. К тому же, Минск отказался размещать у себя российскую авиабазу. Да и нейтральное позиционирование Беларуси многими в Москве воспринимается, как минимум, настороженно. Или даже, как выразился один российский обозреватель, как «военно-политический нейтралитет Беларуси от России».

Такой взгляд из Москвы отражает одну из главных проблем, даже трагедий, суверенной Беларуси: ее восприятие в мире и ее отношения с другими государствами постоянно вписываются в какие-то упрощенные и во многом экзогенные нарративы. При том вписываются как Россией, так и Западом.

Первая все постсоветское пространство традиционно рассматривает исключительно сквозь призму своих отношений с НАТО, Вашингтоном, Брюсселем и т.д. Запад же долгие годы смотрел на Беларусь и видел только «последнюю диктатуру в Европе», причем во всем: внутренней и внешней политике, экономике и даже культуре. Так, наверное, было проще и понятнее, учитывая восприятие Беларуси преимущественно как стратегически малозначимой страны.

Когда же вспыхнуло пламя Украины и начали вводиться санкции против Москвы, то западный нарратив «последней диктатуры» стал сменяться все тем же геополитическим нарративом о противостоянии с Россией. В его рамках от Минска изначально ожидали того, что в теории международных отношений называется «примыканием» (bandwagoning), то есть строгого следования в фарватере внешней политики большого союзника – России.

Однако Минск начал делать неожиданные для такого нарратива шаги, что стало для многих на Западе чуть ли не сенсацией. Мол, вот и Беларусь начала дрейф в сторону от России. То есть фактически многие и российские, и западные комментаторы, сквозь призму своих собственных нарративов, увидели в поведении Минска одно и то же: попытку «отвернуться» от Москвы.

Проблема в том, что за всеми этими нарративами отсутствует желание понять объективные интересы самой Беларуси – малой страны, зажатой между геополитическими гигантами. И как бы банально это ни звучало, Минск видит свои отношения с внешним миром иначе.

В целом необходимость иметь максимально развитые отношения с Западом является условием давно декларируемой Минском «многовекторной политики». Раньше важность такой политики воспринималась белорусским руководством, скорее, интуитивно, общетеоретически. Но в любом случае воспринималась, даже на фоне регулярных дипломатических конфликтов из-за внутриполитической ситуации в стране. Напомню, например, что в 2009 году Беларусь приняла приглашение участвовать в программе «Восточное партнерство» и не выходила из нее даже на пике дипломатического противостояния с ЕС в 2011-2012 годах. Хотя ощутимых практических результатов от этой программы страна пока не получила.

Более того, сегодняшняя линия на улучшение отношений с Западом была запущена Минском еще в конце 2012 года, когда никто и не мог себе представить, какие события произойдут внутри и вокруг Украины.

В последние же годы интуитивное стремление к многовекторности дополнилось неприятной для Беларуси реальностью, притом сразу в двух ключевых областях: экономике и безопасности. Падение покупательной способности российского рынка (и здесь не важно, какие причины к этому привели) трансформировало теоретические рассуждения о необходимости диверсифицировать внешнеэкономические отношения в насущную повестку дня. А конфликт между Россией и Украиной, вылившийся в кровавое противостояние на Донбассе, быстро привел и руководство Беларуси, и общество к выводу о необходимости остаться за пределами противостояния. Показательно, что на уровне общественной и экспертной дискуссий даже установился несвойственный внешнеполитический консенсус о важности занимать нейтральную позицию.

При этом игра на противоречиях России и Запада здесь является лишь одним из тактических элементов, который в подобной ситуации использовало бы любое малое государство. А с другой стороны, есть желание и необходимость играть на общих интересах, предлагая себя в качестве посредника или даже моста. Это тоже из стандартного инструментария стран, находящихся между геополитическими конкурентами.

Сами же по себе отношения Минска и Москвы сегодня не сильно отличаются от того, какими они были раньше. Традиционно в них присутствуют как многочисленные союзнические мероприятия, так и периодические недопонимания и всякого рода «торговые войны». Например, параллельно с большим и помпезным Форумом регионов Беларуси и России, который только что состоялся в Минске, набирает обороты спор между «Газпромом» и правительством Беларуси о цене на газ и образовавшемся в результате белорусском долге.

Правда, отдельным сюжетом можно рассматривать отношения в рамках Евразийского экономического союза. После сверхскоростного и неполноценного преодоления интеграционных стадий (таможенный союз – единое экономическое пространство – экономический союз) государства-члены быстро столкнулись с проблемами наполнения интеграционной оболочки взаимовыгодным содержанием. Фактически ЕАЭС провозгласили, когда даже Таможенный союз не был полностью оформлен из-за многочисленных изъятий. Поэтому проблемы и взаимные претензии здесь запрограммированы. Сегодня официальный Минск не упускает возможности покритиковать союзника за нежелание отказываться от изъятий в режимах свободного перемещения товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

На этом фоне продолжающаяся активизация контактов Беларуси с ЕС, приведшая в феврале к снятию с Минска почти всех санкций, тоже воспринимается некоторыми аналитиками как часть большого замысла по переориентации внешней политики Минска.

Однако, во-первых, как уже было отмечено, это не соответствует пониманию официальным Минском собственных интересов. Во-вторых, не подкрепляется фактами. Беларусь остается единственной страной в регионе, у которой нет даже базового политического соглашения с ЕС. Отношения до сих пор регулируются торговым соглашением 1989 года между Европейским экономическим сообществом и СССР. Достаточно тяжело в такой ситуации говорить о какой-то переориентации белорусской внешней политики, да и вообще о глубоких отношениях с ЕС.

Сегодня речь все еще идет об элементарной нормализации белорусско-европейских отношений, выводе их на устойчивый неконфликтный уровень. И в ближайшей перспективе серьезные прорывы здесь не просматриваются.

После событий конца 2010 года между сторонами все еще сохраняется взаимное недоверие. Тогда похожий процесс нормализации отношений оборвался жестким разгоном демонстрации в центре Минска в ночь после президентских выборов. Минск и Брюссель так до сих пор и не разобрались, что же в действительности произошло в ту ночь, но осадок недоверия и взаимное чувство обмана остались у обоих.

Поэтому в лучшем случае отношения Беларуси и ЕС будут продолжать медленное движение в сторону полноценной нормализации. Возможно, в течение года стороны выйдут на начало переговоров о базовом политическом соглашении, которое из-за членства Беларуси в ЕАЭС будет значительно более скромным, чем Соглашения об ассоциации, заключенные Брюсселем с Киевом, Тбилиси и Кишиневом. Скорее всего, это может быть обновленный вариант Соглашения о партнерстве и сотрудничестве или новая модификация соглашения по примеру переговоров между ЕС и Арменией.

Учитывая многочисленные военно-политические риски в регионе, а также неэффективность предыдущей политики ЕС в отношении Беларуси, и Минск, и Брюссель заинтересованы продолжать нормализацию своих отношений. В таком развитии событий должна быть заинтересована и Москва, так как при неконфликтных отношениях с Евросоюзом Беларусь будет иметь большие возможности выступать фактором стабилизации региона.