Вадим Можейко

Опубликовано на «Завтра твоей страны»


«Чиновник – не хозяин-барин, а сервис-менеджер, который обслуживает население». Чтобы на практике реализовать такие слова, партнеры Беларуси по ЕАЭС – Казахстан и Россия – используют разные методы. Какой опыт наиболее эффективен и может быть использован в Беларуси? 


Общественный контроль по-казахски


Из пяти институциональных реформ, которые президент Казахстана Нурсултан Назарбаев обозначил приоритетами развития своей страны, три фактически непосредственно касаются борьбы с коррупцией. Это построение транспарентного и подотчетного государства, обеспечение верховенства закона и формирование современного, профессионального госаппарата. Как конкретно это реализуется?


В декабре 2014 года Назарбаев утвердил Антикоррупционную стратегию, которая стала основой антикоррупционной политики государства. Помимо очевидных целей (повышение эффективности антикоррупционной политики, снижение уровня коррупции) была обозначена необходимость вовлечения в эту деятельность всего общества через нулевую терпимость. И в целом акцент казахской антикоррупционной политики был смещен на предотвращение и профилактику, включая формирования антикоррупционной культуры в обществе.


– Реакция общества – это способ быстро и эффективно узнавать о проблемах с коррупцией и другими нарушениями, – отмечает Нуржан Жапаркул, руководитель Научно-аналитического центра по изучению вопросов противодействия коррупции Академии госуправления при президенте Республики Казахстан.


Что это значит на практике?


Например, в сентябре 2015 года сын начальника Управления Комитета Административной полиции Министерства внутренних дел Казахстана Бахытжана Балташева отмечал свою свадьбу. Со всем шиком: свадебный кортеж ездил по центру Астаны то задним ходом, то по встречной полосе, а пассажиры высовывались из окон. Возмущенные граждане написали об этом в соцсетях, выложили в интернет видеозаписи происходящего.


Уже на завра нарушителям вручили штраф на полмиллиона тенге, четверых водителей кортежа лишили водительских прав. А еще через день отец жениха, полковник полиции, приказом главы МВД был уволен из органов внутренних дел согласно поданному рапорту.


Этика госуправления: от наказаний – к премиям


В том числе чтобы избежать таких ситуаций, в Казахстане всерьез задумываются о работе над этикой государственных служащих. Хотя уже сейчас, в рамках реализации антикоррупционной политики, чиновники в Казахстане начинают более ответственно относиться к своей службе. А это значит, что этичность их поведения повышается.


Чтобы использовать этот инструмент по максимуму, в Казахстане планируется ввести в новый Этический кодекс госслужбы и должность уполномоченного по вопросам этики. Это не сугубо картельная структура: например, он сможет назначать поощрения, премии особо этичным госслужащим, подающим коллегам хороший пример.


– Чиновник – не хозяин-барин, а сервис-менеджер, который обслуживает население, – напомнил госслужащим Нуржан Жапаркул. – Естественно, при этом люди платят налоги, а чиновнику зарплата должна обеспечивать достойное существование.


Но хорошие условия госслужбы предполагают и жесткое наказание за нарушения в процессе исполнения чиновниками своих обязанностей. Даже такие, казалось бы, не самые серьезные прегрешения, как нарушения регламента рассмотрения обращений граждан или порядка декларирования, рассматриваются на уровне антикоррупционного законодательства. За эти ошибки казахских чиновников может ждать как дисциплинарное взыскание, так и более жесткие кары – вплоть до увольнения.


Разумно ли так строго подходить даже к частностям? Представляется, что да. Увы, сегодня белорусские госорганы порой игнорируют законодательство об обращениях граждан (самое сложные для них нормы – ответ в течение 30 дней и на языке обращения). Есть случаи доведения таких нарушений до штрафов провинившимся чиновникам, но, чаще всего, он остается  безнаказанным.  Вряд ли это повышает мотивацию его коллег работать добросовестно, а в граждан вселяет веру в справедливость и подотчетность власти.


Декларация – не панацея, но официальный документ


Тот редкий случай, когда Россия подает хороший пример: с 2008 года декларации доходов чиновников там открыты для населения. Причем к декларации относится не только сам госслужащий, но и его семья (супруг(а) и несовершеннолетние дети). Публикуются сведения об их доходе, транспортных средствах и недвижимом имуществе (тип, площадь, страна нахождения).


Нет ли здесь перегиба?


– Много говорят о праве чиновников на личную жизнь и ее тайну, опасность такого открытия данных, – подтверждает Андрей Жвирблис, заместитель гендиректора TransparencyInternationalRussia. – Но делать открытым нынешний небольшой список данных я считаю разумным. Опасна эта система только для тех, кто что-то скрывает и не декларирует. А доверие возможно там, где система не коррумпирована.


Смысл существования такой системы – это мониторинг незаконного обогащения, предотвращение коррупции и, в конечном счете, повышение доверия к власти. Впрочем, со всем этим дела в России обстоят не очень, ведь систему легко обойти. Самые распространенные способы – переписать собственность на других родственников, фиктивно развестись с супругом, оформить собственность на иностранную некоммерческую организацию (например, во Франции так легко регистрировать квартиры).


Так есть ли польза от такой системы в наших не совсем правовых условиях?


– Ну, на вас хотя бы в суд не подадут за клевету за распространение этой информации, так как декларация – это официальный документ, – иронично отмечает Андрей Жвирблис.


Пока же этот официальный документ можно сравнивать с другими официальными российскими документами – например, реестром владельцев недвижимости. И тогда уже приходить в СМИ или в прокуратуру.


До идеала далеко, но эффективно использовать можно уже сейчас


Как эта система должна работать в идеале?


Андрей Жвирблис хотел бы видеть единую электронную база деклараций госслужащих, интегрированную с реестром собственников недвижимости и транспортных средств. И сами декларации надо тоже доработать: как минимум добавить регион недвижимости чиновника (ведь квартиры в Москве и Магадане стоят совсем по-разному), год выпуска авто (одна модель разных лет тоже стоит совсем по-разному), банковские вклады (как уже сделано в декларациях депутатов).


Пока все это приходится сверять и уточнять вручную или через созданную силами TransparencyInternationalRussiaединую машиночитаемую базу, которая значительно удобнее официальной. В итоге именно ею пользуются все—от главы Фонда борьбы с коррупцией (ФБК) Алексея Навального до чиновников администрации российского президента.


Хороший пример такого использования – одно из последних расследований ФБК, посвященное семье генпрокурора Российской Федерации Юрия Чайки. Но основании многочисленных данных – включая открытые выписки из деклараций, реестра недвижимости и базы российских юридических лиц – ФБК обвиняет семью Чайки в коррупции, рейдерском захвате бизнеса, отмывании денег за границей и непосредственной связи с организованной преступностью.


Бороться с коррупцией нужно глобально, но начать можно уже сегодня


Таким образом, российское декларирование, конечно, несовершенно, имеет множество лазеек. И все же его можно уже сегодня использовать, чтобы на практике бороться с коррупционерами. Для этого не надо ждать каких-то идеальных механизмов.


А казахский опыт демонстрирует, что борьба с коррупцией никак не может ограничиваться карательными мерами в отношении проворовавшихся и схваченных за руку чиновников. Для достижения эффективных результатов необходима более общая реформа системы государственного управления, включающая в себя повышение прозрачности государства и гражданской активности.