Вадим Можейко

Опубликовано на "Новая Европа"

Словакия продемонстрировала всем, что за 15 лет можно с минимальными потерями избавиться от авторитаризма и войти в ЕС.


В беларусской оппозиции и гражданском обществе в целом сформировался консенсус относительно основных характеристик будущего Беларуси в случае политических трансформаций: демократический политический режим, доминирование геополитической ориентации на Евросоюз, создание смешанной экономики, проведение либеральных реформ и так далее.Все знают, какова цель, но не знают, как к ней идти


Альтернативные идеи в беларусском общественно-политическом поле практически не обсуждаются. Безусловно, в Беларуси существуют сторонники и весьма оригинальных идей (с небольшим количеством адептов) – например, панславизма (Белорусский славянский комитет), анархизма («Революционное Действие»), или либертарианства («Кружок Ротбарда»). Тем не менее, какого-либо влияния на общественно-политическое поле они не имеют. Более того, если сторонники этих идей становятся на время лидерами мнений, как, например, анархист Сергей Михалок (лидер группы «Ляпис Трубецкой») или либертарианец Ярослав Романчук (кандидат в президенты от ОГП на последних выборах), то на декларативном уровне они стараются сгладить наиболее острые тезисы своих убеждений до близкого к описанному выше консенсусу.


Безусловно, большую роль в выявлении этого консенсуса сыграли последние президентские выборы. Так, в итоговом аналитическом докладе «Президентские выборы в Беларуси-2010: постная начинка в перчёной обёртке» эксперты «Либерального клуба» Евгений Прейгерман и Александр Опейкин делают такой вывод: «Контент-анализ программ кандидатов выявил феноменальное совпадение не только тематических приоритетов …, но и предлагаемых путей решения проблем в рамках этих приоритетов. Социал-демократ Н. Статкевич, традиционно воспринимаемый А. Лукашенко в качестве левоцентристского политика, либерал Я. Романчук и консерватор Г. Костусев, в принципе, говорили (или умалчивали) об одном и том же. Даже по вопросу геополитической ориентации кандидаты были близки к консенсусу».


Таким образом, цели давно обозначены, но вопрос о конечном результате перед оппозицией и гражданским обществом не стоит. Правда, уже 18 лет остаётся без ответа другой вопрос: как этих целей достичь?


Опыт стран Восточной Европы полезен для Беларуси


Теоретически любой политолог может составить на бумаге план того, как «свергнуть диктатуру и установить прочную демократию с уважением прав и свобод граждан».
Однако проблема многих таких моделей (в том числе разработанных беларусскими политологами) – их весьма сомнительная реализуемость. Например, кампания «Говори правду!» имела план действий на «Площади–2010» (обнародован постфактум в 2011 году), но он целиком и полностью провалился.


Надо ли составлять такой план на пустом месте, опираясь лишь на теоретические измышления, или же продуктивнее будет обратиться к опыту стран, которые уже пережили ситуацию, подобную беларусской, и сейчас достигли успеха? Вопрос, конечно, риторический.


Продолжая тему, поднятую в статье «Польша в 1980-е – это Беларусь сегодня», хотелось бы рассмотреть ещё одну страну, успешно прошедшую постсоциалистические трансформации и вступившую в ЕС – Словакию. Разобраться в этом вопросе нам помогут комментарии Григория Месежникова, политолога, директора Института общественных проблем (Братислава, Словакия).


Разные условия для начала трансформации в Словакии и Беларуси


Безусловно, условия, в которых начались процессы трансформации Словакии и Беларуси, значительно различаются. Во-первых, «бархатная революция» в Чехословакии (частью которой тогда являлась Словакия) проходила на благоприятном фоне падения Берлинской стены и «перестройки» в СССР (к 1991 году завершившейся его распадом). Именно это ослабило позиции правящей Коммунистической партии Чехословакии. Сегодня тоже есть определённые исторические параллели: «арабская весна» и движение «Оккупируй Уолл-стрит» стали важными событиями, однако они никак не связаны с Беларусью. Впрочем, эти примеры показали возможность массовых протестов там, где их мало кто ожидал.


Во-вторых, в Беларуси не было столь серьёзной прелюдии свободы, как «Пражская весна». Правда, весьма символичен тот факт, что в Беларуси в то время у власти находился не кто-нибудь, а Пётр Машеров, роль которого до сих пор воспринимается в беларусском обществе в целом положительно.


Тем не менее, у «бархатной революции», изменившей Чехословакию, и нынешней ситуации в Беларуси есть и схожие черты. К ним можно отнести: оппозиционные манифестации по памятным датам, разгоняемые полицией; активное участие в оппозиционной деятельности студентов и интеллигенции; такую же разрозненность и разобщённость оппозиции в Словакии накануне перемен, как и в Беларуси сейчас.


Падение диктатуры не сразу приводит к демократии


Падение диктатуры и установление демократической власти – события, которые не всегда связаны между собой. После массовых протестов позитивные тенденции в обществе можно не сохранить. Как мы помним, попытки демократизации России закончились правлением «царя» Путина; «оранжевая революция» в Украине после успеха перессорила сторонников демократии, и к власти в стране пришёл Янукович; также неоднократно слышны сегодня заявления египетских политиков о «предательстве идеалов революции на Тахрире».


Аналогичная ситуация наблюдалась и в Словакии: сразу после «бархатной революции» к власти пришли демократы и либералы, сторонники Вацлава Гавела. Однако очень скоро их правление сменилось на режим Владимира Мечьяра, при котором в Словакии был сорван демократический референдум и происходили политические репрессии. С небольшими перерывами так продолжалось вплоть до 1998 года. По словам Григория Месежникова, в это время Евросоюз «не понимал и не принимал ни Мечьяра, ни Словакию». Более того, в 1997 году Словакию официально признали «не соответствующей критериям для вступления в Евросоюз» – единственный подобный случай за всю историю ЕС (по отношению к другим странам в Брюсселе могут просто не принимать положительного решения о их вступлении, но никогда, кроме этого случая, не принимали отрицательного).


Что же послужило причиной подобного отката назад? Григорий Месежников называет причину – рыночные реформы, которые проводило либеральное правительство Милана Чича после обретения Словакией независимости. И хотя эти реформы были не совсем радикальными, они вызвали определенный подъём безработицы и ухудшение экономического положения во многих семьях – таковы типичные последствия либеральных рыночных реформ в стране с долгими традициями социализма.


Как оказалось, огромную роль в построении стабильного демократического общества играет не только начало его строительства (отказ о диктатуры), но и продолжение этих действий.
К сожалению, зачастую (и Беларусь тому яркий пример) противники диктаторов сосредоточены скорее на том, чтобы этих диктаторов убрать, а после успеха могут оказаться не готовыми к дальнейшим действиям по поддержке и продвижению своих идей.
В итоге демократизация может закончиться регрессией к новому авторитаризму.


Всё-таки ЕС и демократия


Каким же образом после такой осторожной (чтобы не сказать деструктивной) политики Мечьяра Словакия смогла достаточно быстро перейти к активной евроинтеграции (НАТО, ЕС, Шенген, еврозона – и всё это в период с 1998 по 2006 годы)?


Как считает Григорий Месежников, причина заключается в том демократическом потенциале, который имели к тому времени обычные граждане Словакии. Они видели, что политика Мечьяра завела их в тупик; Словакия изолировалась от Евросоюза. Данное положение уже не устраивало словаков – они хотели евроинтеграции и представляли себя не иначе как частью единой Европы. По выражению Григория Месежникова, «народ просто пришёл и проголосовал за демократов, потому что требовал от политиков реформ».


Реформы были проведены: более мягкие в 1998–2002 годах (когда правительство было коалицией, собранной с целью создания единой альтернативы Мечьяру) и более серьёзные, секторные, в 2002–2006 годах (когда правительство было уже целиком правым). Некоторые в ЕС сочли эти реформы ультралиберальными, слишком либеральными даже для ЕС.


Успешность реформ во многом объясняется тем, что их разрабатывали представители think-tank’ов, а не чиновники. Эти интеллектуалы и представители гражданского общества были далеки от социалистической власти Мечьяра, но оказались весьма востребованными при новом правом правительстве. Многие из них перешли в структуры исполнительной власти и стали успешно воплощать в жизнь новую, прорыночную и проевропейскую политику.


Словаки уже обладают «проевропейским мышлением»


Как же в итоге обычные словаки оценивают политические трансформации в своей стране? Не хотят ли они, как в первые годы независимости, создать федерацию с Чехией и вернуться к «славным социалистическим временам»?


Ничего подобного. Как отмечает Григорий Месежников, оценив на практике опыт евроинтеграции, словаки ещё позитивнее относятся к ЕС, чем раньше. Причём это связано не с какой-либо пропагандой от ЕС, а с реальной оценкой фактов: в ЕС Словакии живётся лучше.


Это подтверждают и исследования «Евробарометра». Если в целом по Евросоюзу уровень доверия к европейским институтам – 38%, то в Словакии он составляет 43%, причём Европейской Комиссии доверяют уже 52% словаков, а Европарламент пользуется уважением у 58%. И это даже на фоне внутренних политических скандалов в Словакии, когда уровень доверия к своим политикам у словаков упал: так, своему собственному правительству доверяет лишь 21% словаков, а парламент пользуется доверием 25% граждан.
Из этого можно сделать вывод, что у словаков наблюдается весьма высокая степень еврооптимизма.


Из-за внутренних скандалов и ссор в 2011 году в Словакии распалась правящая коалиция правых, что привело к досрочным парламентским выборам. Логично, что победили на выборах левые, но, как отмечает Григорий Месежников, «экономическая ситуация не даёт им проводить сильно левую политику». И, что особенно важно, прошедшие с 1998 года реформы не позволят случиться «рецидиву 1993–1998 годов»: Словакия уже является членом ЕС, существует хорошая демократическая база, в том числе и разделение власти. По мнению Григория Месежникова, в Словакии «авторитарные тенденции не возможны, так уже не получится».


Уроки для Беларуси


Богатый словацкий опыт постсоциалистических трансформаций – хорошая почва для размышления и извлечения уроков для стран, которые собираются пройти подобный путь, в том числе и Беларуси. Чему же научила нас история Словакии?


1. Не стоит питать иллюзий насчёт того, что одна-единственная победа демократии над диктатурой навсегда решит все проблемы. Общество не меняется мгновенно, и определенные рецидивы недемократических тенденций возможны. Таким образом, чтобы не допустить регресса к авторитаризму, необходимо заниматься этим вопросом специально, на институциональном, внешнеполитическом (идея европейской интеграции) и других уровнях.


2. Надо понимать, что необходимые рыночные реформы могут на начальных этапах вызывать определенный протест у населения из-за временного ухудшения экономического положения граждан. И это предполагает подготовку к таким последствиям: начиная от простого и понятного разъяснения людям необходимости и положительных сторон реформ и до проведения грамотной экономической политики. В противном случае эти реформы могут усилить авторитарные тенденции.


3. Главный и самый надежный механизм страховки – это то, что можно назвать «европейским мышлением»: когда европейские ценности и европейская культура восприняты гражданами. Когда есть осознание своей страны как части Европы, без допущения мыслей о том, что этого можно лишиться. Следовательно, для построения успешной рыночной экономики и демократии необходим прочный культурный и ценностный фундамент. Учитывая его слабость в Беларуси, не с этого ли стоит начинать?