Старт отношениям был дан 29 июня 1992 г., когда МИД Грузии направил ноту об установлении дипломатических отношений. Верховный Совет Республики Беларусь дал положительный ответ только в декабре 1993 г. Такая задержка понятна: власти Беларуси ждали окончания войны между сторонниками свергнутого президента Звиада Гамсахурдия и Госсоветом во главе с Эдуардом Шеварднадзе.

Прогресс в двустороннем сотрудничестве долго отсутствовал. Тень на отношения двух государств отбрасывали противоречия Тбилиси и Москвы относительно Абхазии и Цхинвальского региона. Александр Лукашенко  поддерживал позицию Бориса Ельцина по вопросу мятежных территорий, поэтому Шеварднадзе обвинял его в двойных стандартах: осуждая сепаратизм в Косово, Лукашенко был лоялен к осетинскому ирредентизму и отделению Абхазии.

К 2002 г., когда конфронтация Грузии и России приобрела явные формы, Шеварднадзе оценил возможности посредничества официального Минска, имеющего доступ к центрам принятия решений в России. Было направлено письмо, где президент Грузии изложил свое видение конфликтных вопросов. Правда, особого эффекта это не дало. Белорусско-грузинский диалог оставался в почти замороженном состоянии в силу слабого потенциала экономик двух стран, которые генерировали товарооборот лишь на 10 миллионов долларов.

Беларусь и Грузия: от конфронтации к кооперации

Новый этап отношений начался после либеральной революции в Грузии. Революционная власть имела экспансионистский потенциал по содействию трансформации других стран. Требования демократизации Азербайджана или Армении могли подорвать отношения с соседями. Поэтому весь революционный заряд был направлен на Украину и Беларусь. Это проявлялось в контактах грузинских НГО и белорусской оппозиции, заявлениях истеблишмента Грузии о скором падении белорусского режима и т.д. К 2005 г. взаимодействие официального Минска и Тбилиси было фактически прервано.

Однако после президентских выборов в Беларуси в 2006 г. и ухудшения грузино-российских отношений ситуация начала меняться. Более того, Михаил Саакашвили оказался в сходном с белорусским лидером положении, ведь в 2007 г. власти Грузии  применили силу для разгона демонстрантов. Да и отношения Минска и Москвы все больше стали омрачаться конфликтами. На этом фоне Лукашенко   пригласил с визитом  в 2007 г. Вано Мерабишвили, который занимал пост главы МВД и был ближайшим соратником грузинского президента.

Сближение было обусловлено политическими факторами, в частности возможным посредничеством Саакашвили для интенсификации контактов Беларуси и ЕС. Грузия была ярким примером реформаторского курса на постсоветском  пространстве, к позиции руководства страны могли  прислушаться и в Брюсселе. Обратный вариант, связанный с влиянием Лукашенко на Россию в тот период был, пожалуй, неактуален, ведь конфликт РФ и Грузии был слишком глубок. А его перерастание в короткую войну в августе 2008 г. полностью вывело Грузию из российскоцентричных интеграционных проектов, что привело к  сворачиванию  сотрудничества с Беларусью по линии СНГ.

Российско-грузинская война поставила перед Минском дилемму: продемонстрировать лояльность восточному соседу, признав независимость Сухуми и Цхинвали, или проявить субъектность и не легитимизировать результаты российской военной операции. Лукашенко выбрал второй вариант. Это спасло отношения с Грузией, хотя преграда в их развитии сохранялась. Демонстративно укреплять сотрудничество с Тбилиси, бросая вызов Москве, было неблагоразумно. Поэтому контакты шли не столько по линии официальных визитов (хотя и они имели место), сколько в рамках программы «Восточное партнерство». Здесь Грузия оказывала содействие, о чем впоследствии говорил Лукашенко, признавая заслуги Саакашвили в продвижении интересов Беларуси.

Особой точкой взаимного интереса стал реэкспорт в Россию грузинских товаров, в том числе вина, минеральной воды. Волюнтаристские решения Кремля не лишили грузинские компании покупателей, но негативная реакция Роспотребнадзора ограничила масштабы подобных схем.

Прагматизм «Грузинской мечты» и новый импульс в отношениях с Беларусью

Смена власти в Тбилиси в 2011-2012 гг. стала знаковым событием для грузинской политической системы, подтвердив устойчивость демократических институтов. «Грузинская мечта» усилила прагматическую составляющую в международных отношениях. Однако Бидзина Иванишвили не рассматривал Лукашенко как посредника в диалоге с Москвой. Попытка последнего инициировать возвращение Грузии в СНГ была расценена в Тбилиси как проявление бестактности.

Периодически правящая коалиция действовала на противопоставлении курсу Саакашвили, благоволившего отношениям с Минском. Например, лидер Республиканской партии Леван Бердзенешвили, заявил: «Я точно не советую господину Лукашенко посещать Грузию. Например, лично я и моя партия сделаем все для того, чтобы, если он приедет, он хорошо понял, какой ответ его ждет за арест тех людей, которых он запер в тюрьме». Такой информационный фон отсрочил подготовку визита в Тбилиси. Но, как и в случае с «Единым национальным движением», «Грузинская мечта» отказалась от  конфронтационной риторики.

Ираклий Гарибашвили, ставший преемником Иванишвили на премьерском посту, уделял внимание позиционированию Грузии на постсоветском пространстве. Наибольшим вызовом для Тбилиси остается российский экспансионизм. Вероятность военного конфликта с Москвой сейчас невелика, но звучат призывы к включению Цхинвальского региона в состав РФ. Кабинет Гарибашвили  продолжил диалог с Россией в формате Абашидзе-Карасин. Это дает противоречивые результаты.

Россия ослабила протекционизм по отношению к грузинским товарам, что снизило значение Беларуси в плане возможного реэкспорта. Но положение дел в Цхинвали и Сухуми не изменилось: усилия властей Грузии по реинтеграции  упираются в статус-кво, скрепленный военным присутствием России. За последние годы российская армия неоднократно продвигала  линию разграничения вглубь Грузии. На фоне российско-украинского конфликта и включения команды Саакашвили в киевский политический процесс, официальный Тбилиси ощущает дискомфорт. Если при правлении «националов», Грузия была флагманом ГУАМ, ключевым союзником ЕС и США в регионе, то нынешнее правительство так и не сумело восстановить отношения с Россией, испытывает сложности в диалоге с Украиной, подвергается критике со стороны европейских структур за политически мотивированные уголовные дела. В такой ситуации белорусский президент стал желанным гостем для грузинского руководства,  что  позволило совершить в апреле  2015 г. визит в Тбилиси, запомнившийся обсуждением комплекса вопросов, стоящих перед  странами.

Очевидно, что Лукашенко довел до грузинских властей свои соображения относительно нормализации отношений с Россией. На встрече с Георгием Маргвелашвили, он заявил: «Но мы с президентом реалисты и договорились, что подведем черту и посмотрим в завтрашний день, какие можно сделать шаги, чтобы нормализовать отношения между Грузией, сделать еще глубже с Беларусью, и Российской Федерацией».

Визит не только актуализировал содействие Беларуси в российско-грузинском диалоге, но и способствовал реализации двусторонних экономических проектов. Правда, нужно  осторожно относиться к заявленным цифрам товарооборота. В 2007 г. Лукашенко ставил задачу  поднять объем взаимной торговли с 25 до 100 млн. Долларов США. По итогу 2015 г. мы видим лишь 45 млн. и новую цель в 200 млн. долларов. Есть основания полагать, что на фоне кризиса в Беларуси и замедления роста в Грузии достижение этих величин так и останется декларацией о намерениях.

Проблемой для продолжения сотрудничества может стать политическая нестабильность в Грузии. «Грузинская мечта» состоит из множества партий, удерживаясь лишь усилиями  Иванишвили и боязнью возвращения к власти партии Саакашвили. Коалиция имеет три линии разлома: противостояние президентской команды и правительства, секуляристов и клерикалов, сторонников и противников евроатлантической интеграции. Можно говорить о полураспаде правящего блока, что ослабляет позиции властей в преддверии парламентских выборов. На этом фоне возникает неуверенность партнеров Грузии в надежности заключаемых договоренностей.

Развеять возможные сомнения помог визит нового премьер-министра Георгия Квирикашвили в Минск. Квирикашвили сохранил преемственность курса, подтвердив  взятые обязательства. На переговорах Грузию представляли министры экономики и  сельского хозяйства, представители деловых кругов, что подтверждает доминирование  бизнес-интересов над политической повесткой. Это вполне логично, ведь геополитические ориентации государств, при всем маневрировании, остаются разными, а вот экономические цели пересекаются.

Возможные перспективы взаимодействия Минска и Тбилиси

В политико-управленческой сфере:

 


  • Наращивание кооперации в диалоге с ЕС, учет достижений Грузии в рамках  «Восточного партнерства».

  • Содействие переговорному процессу Москвы и Тбилиси. Учитывая  комплекс и глубину проблем между РФ и Грузией, этот вопрос будет долго оставаться актуальным.

  • Изучение опыта грузинских реформ в области государственного управления и местного самоуправления.


  •  


В экономической сфере:

 

 


  • Развитие сотрудничества в туристической, санаторно-курортной сфере. Популярность Грузии среди белорусов постоянно растет, что создает  предпосылки к наращиванию туристических потоков.

  • Реализация проектов в АПК, что особенно актуально, учитывая недостаток сельскохозяйственной техники в грузинских фермерских хозяйствах.

  • Сотрудничество с  Грузией в реализации проекта «Нового шелкового пути», совместная работа с китайскими партнерами.

  • Транспортная кооперация, использование возможностей Грузии как центра авиаперевозок. Благодаря либерализации авиационного рынка, многие международные перевозчики представлены в грузинских аэропортах. Это облегчает доступ белорусских граждан  к перелетам в другие страны.


  •  


Эти возможности могут быть реализованы в случае сочетания нескольких условий:

 

 


  1. Либерализация белорусской экономики, сближение белорусской и грузинской моделей развития.

  2. Сохранение стабильности в Грузии. Недопущение конфронтации и радикализации в ходе парламентских выборов.

  3. Поддержание статус-кво на постсоветском пространстве. Крупный военно-политический конфликт может изменить конфигурацию сил в регионе и лишить возможностей для конструктивного сотрудничества.


  4.  


Достижение прогресса по упомянутым направлениям  создаст стабильную экономическую базу для политического диалога, способствует диверсификации белорусского экспорта и усилит многовекторность. Этим обусловлено значение Грузии для Беларуси, ведь наилучшей гарантией независимости являются множественные политические и экономические связи, избавляющие от односторонней ориентации. Поддержание подобного баланса возможно при формировании устойчивых отношений с перспективными партнерами на основе схожести институциональных условий. В противном случае, речь идет о череде ситуативных контактов, которые заканчиваются со сменой власти и идеологической ориентации страны-партнера.