Александр Опейкин

С каждым днём Беларусь всё больше  погружается в пучину нового евразийского интеграционного образования. Уже давно не слыхать скептиков, твердящих, что все это не всерьез  и не надолго. Излюбленная белорусскими властями тактика «геополитических качелей»,  основанная на стремлении получить сиюминутную выгоду от проектов с западными и восточными партнерами, действительно, предвещала абсолютную неустойчивость амбициозного объединения. Ведь за предоставляемые в рамках ЕЭП преференции требовалось бы поступиться значительной долей  суверенитета – главного идеологического козыря белорусских властей. Тем более, Минск уже неоднократно доказывал, что как только сладкая вата от Кремля заканчивалась и начинались требования платит по счету, воспринимаемые как попытка «наклонить», то на помощь всегда приходили «многовекторная внешняя политика», поцелуи с Грибаускайте и  хоровое подмигивание  еврочиновникам.

На этот раз всё, кажется, выглядит совсем по-другому. С главой белорусского государства Путин и Медведев встречаются чаще, чем со своими краевыми губернаторами.  Для Беларуси в ЕЭП создаются явно предпочтительные условия, полностью нерентабельные для Москвы, но показывающие её большую заинтересованность в активном участии Синеокой в пока ещё относительно иллюзорном формировании. Как и в советские времена, Беларусь будут стараться задабривать и создавать тепличные условия, чтобы не было желания удрать на Запад. Последний визит Медведева по вопросам «экспорта нефтепродуктов» вряд ли вызовет скандал в отношениях. Схему поставки нефтепродуктов на Запад под видом растворителей, скорее всего, прикроют, но взамен могут предложить капризным белорусским элитам другой, более «белый», источник дохода.

Означает ли всё это, что европейский проект Беларуси провалился? Долгие годы миллионы белорусов мечтали о безвизовом пространстве, о зоне свободной торговли с ЕС, о том, что Беларусь в ближайшем будущем станет частью большой европейской семьи. А ведь были моменты, когда это действительно казалось реальным, когда многие искренне верили, что «ещё немного, ещё чуть-чуть…». Бывало, что «проевропейская риторика» белорусских властей усыпляла даже самых ярых борцов за демократию и права человека, рисуя им заоблачные  перспективы полной легализации и повышения своей общественной значимости. Да и европейские друзья не обделяли Беларусь вниманием, всячески намекая на готовность содействовать в качественном преобразовании страны не только советами, но и материально. А что теперь…?

У лидеров Европейском союза уже давно нет дела до своих отдельных членов, не говоря уже о Беларуси. Едва справились с родной Грецией.  Зачем ЕС ещё одна маленькая страна, требующая многого?  Поэтому рассчитывать на предложения и проекты, способные создать более привлекательную альтернативу участию Беларуси в ЕЭП, не приходится. «Европейский диалог для модернизации» даже проектом ради отмашки не назовешь. Абсолютно неясна целевая группа, неадекватны инструменты реализации, сумрачна перспектива. Да и какой смысл вести диалог о модернизации с теми социальными группами, которые никаким образом не влияют на принятие решений?  Да и верят ли сами европейские  инициаторы «диалога» в необходимость, а главное релевантность  данного проекта?   Или это очередная успокоительная пилюля для белорусского гражданского общества, потерявшего свою значимость для партнеров из стран ЕС в связи с окончательным геополитическим выбором Беларуси в пользу России?

Программа «Восточного партнерства», так громко и успешно стартовавшая в 2009 году, пала в забвение. Не получив той самой пресловутой «сиюминутной выгоды», белорусское руководство быстро утратило к ней интерес. Участие Беларуси в программе так и повисло на вопросе, кто должен представлять страну перед европейским бомондом – официальные лица страны или лидеры независимого гражданского общества? Вероятность, что в один прекрасный день программа   восстанет духом и загорится с новой силой, практически равна нулю. В полне вероятно, что белорусские власти ещё смогут пару раз достать из чулана пугало «Восточного партнерства»  и потрясти им перед Кремлем в случае мелких конфликтов, или даже перед Западом, когда оттуда вдруг повеет запахом свеже напечатанных евро. Но рассчитывать на какие-либо серьезные перспективы программы уже не приходится.

Как-то сами собой стали исчезать темы «еўрапейскай будучыні Беларусі», «праеўрапескіх сіл» и «пераважна праеўрапейскіх настрояў беларусаў» из нашего внутриполитического  дискурса. Подсознательно мы все чувствуем, что уже проиграли эту геополитическую борьбу, что Беларусь в этот раз вполне серьезно и надолго  уходит под протекторат России, и что теперь нет смысла говорить о том, чего уже никогда не будет.  По инерции мы ещё продолжаем себя убеждать, что это не так, что обязательно найдутся какие-либо «камни преткновения», которые смогут остановить евразийскую интеграцию, что Минск не сдаст свой суверенитет.  При  этом  факт остается фактом – европейский проект в Беларуси явно терпит фиаско, и спасти его будет крайне сложно.