Вадим Можейко


Опубликовано в “Народной газете” 


Попытки взаимодействовать с интернетом запретительными методами в принципе не работают. Механизм Всемирной сети таков, что окончательно запретить доступ к какой-либо информации практически невозможно. Если речь идет о действительно общепризнанно деструктивных вещах — например, торговле наркотиками или детском порно, — то единая работа всех стран еще может сдерживать почти весь контент и/или ограничивать к нему доступ. Но на национальном уровне на 100 процентов заблокировать конкретные сайты или информацию просто не получится. Такие программы, как ZenMate или браузер Tor, позволяют обходить любые ограничения. Фактически есть только два пути остановить поток опасной информации в какой-либо стране. Первый — полностью отключить интернет, как это было в Египте и Ливии. Второй способ — строить закрытую внутреннюю сеть, инфранет. Но вряд ли по этому пути кто-то пойдет и дальше.


Доклад ООН от 22 мая как раз подчеркивает важность реализации прав  человека на свободу доступа к информации в интернете: “Дискуссии о шифровании и анонимности стали слишком часто фокусироваться на их потенциальном использовании в криминальных или террористических целях. Но даже экстренные ситуации не освобождают страны от обязательства уважать права человека”. Дэвид Кайе, спецдокладчик ООН по вопросам свободы слова, говорит, что любые запреты из-за опасения “маргинального меньшинства” в конечном счете нарушат права гораздо большего количества людей.


Недавно в наше законодательство были внесены поправки, направленные как раз против такого “маргинального меньшинства” (наркоторговцев). Никто не спорит, что спайсы и героин — это плохо, но любое правовое регулирование должно быть продуманным и не нарушать заодно интересы гораздо большего числа ни в чем не повинных граждан.


Еще одна очень важная для нас тема — вступление в силу с 1 января 2015 года дополненного и измененного Закона “О средствах массовой информации”. Перечень информации, запрещенной к распространению в СМИ, теперь дополнен всеобъемлющей формулировкой: “информация, распространение которой способно нанести вред национальным интересам Республики Беларусь”. Как же теперь интернет-пользователям определять, каковы конкретно эти интересы? Кто (и по каким принципам) будет трактовать потенциальный вред информации для этих национальных интересов? Можно ли вообще юридически стопроцентно точно определить, “способно” ли распространение информации причинить вред когда-нибудь каким-нибудь национальным интересам?..


Все эти запретительные механизмы не должны заменять  современные, цивилизованные методы работы с интернетом и новыми медиа. В цифровую эпоху взаимодействие с гражданами через социальные сети, интернет-форумы, мобильные приложения и так далее может стать для органов государственного управление новым каналом распространения информации о своей деятельности и получения ответного отклика от потребителей государственных услуг. Открытая коммуникация госструктур с простыми людьми через удобные им средства общения — это возможность не только более эффективно выполнять функции и задачи системы госуправления, но и вовлекать граждан в процессы принятия решений, консультироваться с ними (особенно в локальных вопросах). В итоге граждане чувствуют сопричастность к работе госорганов, в большей степени доверяют их деятельности.


В качестве успешных наших примеров можно вспомнить активные аккаунты ГУВД Мингорисполкома в Twitter и Следственного комитета в Facebook. Или, к примеру, вирусный ролик МЧС “Вечная память нетрезвым купальщикам”, собравший более 1,3 миллиона просмотров на YouTube. Ничего сложного во всем этом нет, а эффективности куда больше, чем от унылой социальной рекламы на ситибордах.


Таким образом, самое главное — это осознать, что интернет не враг для государства и общества; не сплошной рассадник наркомании. Напротив, новые медиа, социальные сети — это дополнительные возможности для общения государства с гражданами, потребителями услуг госорганов; ценный источник информации об интересах общества, о волнующих людей проблемах, об успешности тех или иных шагов власти или необходимости их корректировок.