Вадим Можейко

Один человек живет своим умом и своими силами, зарабатывая себе на хлеб (по возможности – с маслом и гречневой икрой). Другой – живет за счет первого, за счет его труда, получая пособие либо перекладывая бумажки с места на место в госконторе (назвать это словом «работа» язык не поворачивается и клавиши не нажимаются). На этом основополагающем различии, базисе, строится всё остальное: их образ жизни, привычки, отношение к друг другу, куда они ходят и чем занимаются в свободное время…

Соответственно, по отношению человека к труду, к работе, о нем можно сказать очень многое. То же можно сказать и о истории праздника труда – 1 мая.

В языческие времена в Западной Европе и на Британских островах первого мая праздновалось начало весеннего сева. И хотя праздник носил во многом религиозный, сакральный характер (например, в этот день приносили жертвы богу солнца и плодородия Белену), но связь с трудом можно проследить уже здесь.

Современный праздник 1 мая связан с 1886 годом. События, произошедшие тогда в Чикаго, вошли в историю под названием «Митинг на площади Хеймаркет», и сейчас очень сильно напоминают события на другой площади и на другом континенте, 19 декабря 2010 года. Они, правда, пока в историю еще не вошли, да и названия есть два разных: «Площадь: железом по стеклу» и «Плошча: праўдай па хлусьні». Какое из них более подходящее – определять будут потом, наши дети.

А пока вернемся в 1886 год, когда 1 мая американские рабочие организовали массовую (до 350 тысяч человек) забастовку с требованием улучшения условий жизни: восьмичасового рабочего дня (тогда он составлял до 15 часов, в т.ч. – для детей) и настоящих социальных гарантий. Забастовка проходила в разных городах США, но центром ее стал Чикаго, где в ней приняли участие около 40 тысяч человек. После забастовки на заводах прошли увольнения, и около полутора тысяч человек остались без работы. Возмущенные рабочие объявили еще одну забастовку. Через два дня на завод прибыли штрейкбрехеры. Их встретили митингом у проходной, но полиция разогнала его, используя оружие. Четыре человека были убиты, десятки ранены.

Напряжение нарастало. В дело включились местные анархисты, напечатали и распространили листовки, призывающие на митинг против террора полиции на площади Хеймаркет-сквер. Вечером 4 мая там собралась огромная толпа,  имевшая, однако, исключительно мирные намерения: так, например, вместе с рабочими были их жены и дети, а мэр Чикаго, заинтересовавшийся митингом, спокойно пришел на площадь Хеймаркет-сквер без охраны и так же спокойно ушел после этого домой. Сразу после ухода мэра на площадь вступил отряд полиции, потребовавший очистить ее. Выступавший в это время анархист Филден успел лишь сказать, что это мирный митинг, после чего провокатор бросил в полицию бомбу. Полиция открыла по толпе огонь, многие были убиты (включая полицейских, погибших от «дружественного огня» — при стрельбе в темноте они попадали друг в друга).

На следующий день власти разгромили рабочие клубы, арестовали и подвергли пыткам сотни «подозрительных» людей. В результате этой карательной операции под суд попали восемь анархистов, причем семерых из них на митинге вообще не было, поэтому их обвинили не в организации взрыва, а в убийстве: присяжные посчитали, что неизвестный террорист действовал под впечатлением их речей.

11 ноября 1887 года четверых анархистов повесили. Когда их выводили на казнь, они пели «Марсельезу» – всемирный гимн революционеров. Членов семей приговоренных к казни, попытавшихся подойти посмотреть в последний раз на своих родственников, арестовала полиция.

Уже через 6 лет, в 1893 году, было официально признано, что все восемь осужденных были невиновны, они стали жертвой полицейской провокации. 26 июня 1893 года губернатор штата Иллинойс Джон Питер Альтгельд подписал официальные извинения, где указал, что реальной причиной взрыва стала неудача властей Чикаго в освобождении полицейских агентов от ответственности за расстрел рабочих. Начальник полиции, отдавший приказ открыть огонь, позднее был осужден за коррупцию

В современной Беларуси, однако, в этот день вспоминают совсем другое, и историю праздника считают (как и многое другое) с советских времен.

После Октябрьской революции 1917 года праздник стал официальным: в этот день проводились демонстрации трудящихся и военные парады.

В эпоху т.н. «развитого социализма» в СССР первомайские демонстрации стали нести иную смысловую нагрузку: согласно Большой советской энциклопедии, трудящиеся «выражают свою солидарность с революционной борьбой трудящихся капиталистических стран, с национально-освободительным движением, выражают решимость отдать все силы борьбе за мир, за построение коммунистического общества». Демонстрантов приветствовали руководители КПСС, представители власти, передовики производства, ветераны, почетные граждане.

Это легко сравнить с сегодняшним пресс-релизом Федерации профсоюзов Беларуси: «Праздничный митинг с участием руководства Федерации профсоюзов Беларуси, Мингорисполкома и Министерства труда и социальной защиты пройдет в парке им. Горького», «… в парке имени 50-летия Октября. В 12.00 начнется традиционный первомайский митинг при участии руководства Минского городского объединения профсоюзов и администрации заводского района столицы», «В Бресте, например, уже традиционно в этот день состоится награждение лауреатов премии «Человек года»», «в Гродно в этот день чествуют представителей трудовых династий».

Что же касается участников происходящего 1 мая, то лучше всего об этом написала сегодня Белорусская Ассоциация клубов ЮНЕСКО: «Если изначально выйти 1 мая на демонстрацию означало показать властям и нанимателям свою готовность в любой момент стать на защиту своих прав, то после 1917 года это, наоборот, превратилось в демонстрацию своей лояльности. Советский рабочий рисковал уже не тем, что вышел на первомайскую демонстрацию, а тем, что отказывался это сделать».

Один из участников чикагской «Площади-1887», Август Спайс, перед своей казнью крикнул: «Придет время, когда наше молчание зазвучит громче, чем звучат наши голоса сейчас!»