Василий Корф

Под таким заголовком на сайте Еврорадио недавно вышла статья, в которой журналисты попытались разобраться в очередном скандале, имеющем прямое отношение к белорусской социологической науке.

К слову, в последнее время конфликты и споры стали обыденным явлением для нашего еще не оформившегося гражданского общества. Но то, что произошло на этот раз, абсурдно до безобразия. Просто один глубокоуважаемый ученый назвал другого, не менее уважаемого, изменником!

Выступая в Варшаве на «Восточноевропейской конференции», бывший председатель белорусского парламента Станислав Шушкевич весьма нелестно отозвался о своем коллеге по демократическому цеху учредителе НИСЭПИ профессоре Олеге Манаеве: «Что касается определенных социологов, я бы прямо сказал, что Манаев – изменник. Он хорошо знает, что не может быть никакой социологии в условиях диктатуры. И если надо, чтобы диктатору было приятно, он на следующий день после выборов говорит, что Лукашенко поддерживает 52-53% белорусов. Это когда в это время в тюрьме сидит Санников». Последний аргумент к авторитету известного белорусского эмигранта получился особенно «убедительным».

Профессор Манаев, в свою очередь, не промедлил с ответом, напомнив Шушкевичу, как «бывшему ученому», о существовании научной объективности и разграничении науки и политики: «В Беларуси стало модным – как со стороны властей, так и некоторых деятелей оппозиции – критиковать социологов, и вообще независимых экспертов, за результаты исследований, оценки и рекомендации, которые не соответствуют их политическим и другим интересам. Причем, чем ниже опускаются эти деятели, чем дальше отрываются от того, чем на самом деле живет народ, тем агрессивнее они реагируют на любое несогласие».

Но это всего лишь детали спора. По сути, на этой конференции бывший руководитель Беларуси неосознанно для себя поднял более глобальный вопрос: возможно ли в наших авторитарных условиях проводить объективные социологические исследования? И ответ на него не так однозначен, как может казаться некоторым политикам.

Да, белорусские ученые признают существование в нашей стране определенной специфики социологического поля: невозможно легально проводить многие независимые исследования, население боится отвечать на политические вопросы и т.д. Но это означает только то, что такая особая ситуация требует использования также особых подходов и методов. Например, как рассказал Еврорадио Андрей Вардомацкий, у социологов есть целый ряд коэффициентов для того, чтобы учитывать любую специфику и корректировать результаты исследования. И это общемировая практика.

В чем же тогда особенность Беларуси? На мой взгляд, белорусская социология отличается от других европейских стран тем, что у нас почти полностью отсутствует конкуренция в социально-политических исследованиях.

Многочисленные официальные запреты и ограничения на социологическую деятельность привели к тому, что легально проводить исследования на политические и остросоциальные темы имеют право разве что только государственные структуры. Но реальные данные, получаемые например Институтом социологии НАН РБ, недоступны не только для широкой общественности, но, зачастую, и для самих сотрудников Института.

Те же цифры, которые все-таки попадают в СМИ и на официальные сайты, часто вызывают улыбку и недоумение. Никогда не знаешь, кто был опрошен, кроме сотрудников госпредприятий, сколько респондентов участвовало в исследовании и не корректировались ли итоговые результаты там «наверху».

Вот и получается, что рейтинг политиков в Беларуси считает только один НИСЭПИ, на которого и спускают всех собак. Ведь, если бы подобными наблюдениями занимались сразу несколько агентств, не возникало бы таких споров и скандалов. Всегда можно было бы сравнить разные данные и выбрать наиболее правильные и объективные. Сейчас же цифрам НИСЭПИ приходится конкурировать даже не с государственными центрами, а с личным субъективным ощущением Шушкевича, Санникова и пр.

Недостаток конкуренции приводит к снижению качества проводимых исследований. Почему-то все твердят только о «диктатуре» и «специфических условиях», но никто никогда не упоминает о студентах-интервьюерах, которые на коленке самостоятельно заполняют анкеты пятью разными шариковыми ручками.

И такое явление встречается повсеместно, не только в «политических» исследованиях. Вполне свободные маркетинговые агентства могут быть подвержены этому даже в большей степени. Бывает, доходит до того, что сами сотрудники агентств предпочитают работать с качественными, нежели с количественными данными, поскольку во втором случае непонятно, кто и как проводил опрос, и проводил ли вообще.

Что же делать, спросите вы? Мне кажется, что ситуацию изменит только возрастание честной конкуренции. И если рынок маркетинговых исследований постепенно развивается сам, исходя из своей внутренней логики, то в случае с социально-политическими опросами выход может быть только один – изменение законодательства.