Евгений Прейгерман


Опубликовано на Onliner.by


Еще несколько лет назад дискуссия о белорусской армии выглядела намного проще. Какой принцип комплектования вооруженных сил для нас более целесообразен: контрактный или по всеобщему воинскому призыву? До трагических событий на юго-востоке Украины аргументы сторонников контракта, безусловно, звучали убедительнее: если нет полномасштабных войн и большинство стран мира перешло или переходит к профессиональной армии, то пора и нам наконец прервать военную инертность и принять давно созревшее решение. 


Когда же начались боевые действия на Донбассе и смертоносный запах войны стал доноситься до нашей территории, эти аргументы многим перестали казаться очевидными. Сторонники армии по призыву сразу же припомнили своим оппонентам: мы же вам говорили — вот она, мол, «профессиональная» украинская армия! Напомню: незадолго до начала событий на Майдане бывший президент Украины Виктор Янукович выполнил свое давнее обещание и подписал указ о начале перевода армии на полностью профессиональные рельсы.


Думаю, не стоит объяснять, что в случае с Украиной способ комплектования армии мало чего общего имел с уровнем ее боеготовности. Когда коррупция разъедает основы государства, то вооруженные силы в любом случае будут неэффективными. И в дискуссии о будущем белорусской армии нам важно ориентироваться не на несуществующие параллели, а на взвешенные аргументы. Последние как раз и приводят к выводу о том, что профессиональная армия в любом случае имеет для Беларуси неоспоримые преимущества.


Что собой сегодня представляют наши вооруженные силы?


Это 65 тысяч человек, из которых чуть менее 60% уже работают на основе контракта. Соответственно, около 40% составляют срочники. Непосредственно военнослужащих где-то 50 тысяч человек. Остальные 15 тысяч — это гражданские лица, которые обслуживают военную отрасль.


По данным Международного института стратегических исследований за 2013 год, у Беларуси достаточно высокий показатель «активных вооруженных сил» (т. е. тех, кто находится на военной службе). На 1000 населения у нас, по их оценкам, приходится 7,6 военных. Для сравнения: в Германии — 2,3/1000, Латвии — 2,6/1000, Литве — 2,5/1000, Польше — 2,6/1000, России — 7,2/1000, Грузии — 8,3/1000, Израиле — 22,2/1000. По поводу точности этих данных возникают некоторые сомнения, однако общая картина любопытна.


На финансирование армии в Беларуси в последние годы тратится 1—1,5% ВВП, или 4—5% расходов государственного бюджета. Это вполне средний показатель, который сопоставим с большинством европейских стран.


С учетом этих финансовых и человеческих ограничений еще раз подчеркну, что контрактная армия выглядит для Беларуси предпочтительнее.


Прежде всего, обороноспособность страны по определению должна лежать на плечах профессионалов. Времена массовых сражений на поле боя давно прошли. В эру современных технологий безопасность обеспечивается не количеством, а качеством: уровнем технического оснащения и профессиональной подготовкой личного состава.



Как свидетельствуют последние события, профессиональные вооруженные силы куда успешнее справляются и с так называемыми «гибридными вызовами», то есть нетипичными угрозами национальной безопасности.


При этом показательно, что и Россия в последнее время ежегодно наращивала число профессионалов-контрактников в своей армии примерно на 60 тысяч человек.


Много раз слышал от сторонников срочной армии (в том числе и высокопоставленных военных из нашего Министерства обороны) такой контраргумент: самая мощная армия мира — израильская — комплектуется на основе всеобщего призыва. Вот, мол, и нам следует брать пример.


Такие параллели выглядят как минимум странно.


Во-первых, уровень угроз национальной безопасности в восточноевропейском регионе, слава богу, все-таки отличается от ближневосточного. Во-вторых, если и учиться у израильской армии, то как раз способам обучения всего населения (а не только военнообязанных мужского пола) к жизни в условиях военных вызовов. Но и при этом, дабы военщина не захлестывала общество, необходимо помнить: наша ситуация национальной безопасности кардинально отличается от израильской.


Еще более убедительно в пользу контрактной армии говорит демографическая ситуация в Беларуси. По данным Генштаба, с 2006 по 2011 год число граждан, первоначально принятых на воинский учет, сократилось почти на 30% — с 70,5 тысячи до 51 тысячи.


При этом в Беларуси сокращается и рождаемость мальчиков. Начиная с 1990 года наблюдается беспрерывная нисходящая тенденция. В 1990 году (призыв 2008 года) родилось почти 80 тысяч мальчиков, а к 2001 году (призыв 2019 года) число новорожденных мужского пола снизилось до 47 тысяч.


При таких объективных демографических показателях, как говорится, сама жизнь подталкивает к поиску новых форм комплектования вооруженных сил, в основе которых — профессиональный контракт.


Нельзя обойти стороной и морально-этический аргумент. Будем откровенны: мало кто сегодня хочет служить по призыву или отправлять на такую службу свое чадо. В результате у многих неизбежно возникает желание «откосить» и «отмазать», для чего могут быть использованы разные способы.


Коррупция в белорусских призывных пунктах, к счастью, несопоставима с российскими или украинскими. Хотя и мы время от времени слышим истории о том, как кто-то с помощью блата или взятки уходил от необходимости служить. При этом есть и более простой способ избежать срочной службы — поступить в вуз. И даже если молодой человек не проходит по конкурсу на бесплатное обучение, но у родителей есть деньги, то проблема легко решается. Заплатив за образование своего чада, они убивают сразу двух зайцев: обеспечивают отсрочку от армии (которую потом можно различными способами продлевать) и добывают для ребенка образовательные «корочки».


Проблема возникает тогда, когда у родителей призывника нет денег, чтобы отправить его на учебу или дать взятку. Вот в этом и проявляется военная несправедливость. Получается, что армия по призыву вызывает в обществе дискриминацию по имущественному признаку. Служат те, кто, говоря простым языком, не могут откупиться. Или те, кто действительно этого хотят.


В результате подрывается сама идея всеобщей воинской повинности: подготовить всех военнообязанных по одной из армейских специальностей. Неудивительно, что, по данным Генштаба, среди призывников 1984 года рождения свою воинскую обязанность исполнили лишь 39%!


Таким образом, и демографический, и моральный, и геополитический, и чисто военный аргументы говорят в пользу профессиональной армии. Еще больше это подтверждают вызовы терроризма, вернувшиеся в ежедневное европейское мышление после парижской трагедии 13 ноября. Для борьбы с этим злом уж точно нужны высококлассные профессионалы.


При этом во всем важно избегать фанатизма. Поэтому отказ от срочной службы по всеобщему призыву следует производить спокойно, взвешенно. Важно продумать и факультативные программы обучения населения жизни в условиях чрезвычайных и военных ситуаций.