Александр Филиппов

Белорусские власти достаточно трепетно относятся к идее «импортозамещения», которую иногда даже пытаются преподнести как панацею от всех бед отечественной экономики. Между тем, не вдаваясь в экономические последствия этого явления, которые хорошо изучены соответствующей отраслью науки, неплохо бы представить себе жизнь рядового человека в условиях даже не тотального, а мягкого импортозамещения. В качестве примера можно взять Исламскую Республику Иран. 

Следует отметить, что в отличие от Беларуси, эта страна имеет глубоко положительный торговый баланс (экспорт – более 130 млрд. долларов, импорт – около 77 млрд. долларов), несравнимые площадь территории (1648 тыс. кв.км. против 207,6 тыс.) и численность населения (78,408 млн. против 9,4 млн.). Следует добавить, что импортозамещение в Иране вызвано не столько сознательным желанием властей, сколько международными санкциями, введенными против страны США и ЕС (наиболее активно в период с 2006 по 2010 гг., но отдельные санкции вводились с 1979 г., то есть практически сразу после победы Исламской революции).

Санкции, в целом, запрещают экспорт в Иран атомной, ракетной и значительной части военной продукции, прямые иностранные инвестиции в газовую, нефтяную и нефтехимическую промышленность Ирана, экспорт продукции тонкой нефтепереработки, а также любые контакты с Корпусом Стражей Исламской революции, банками и страховыми компаниями, финансовые транзакции и сотрудничество с морским флотом Ирана.

Таким образом, вынужденное импортозамещение носит частичный характер как по перечню продукции, так и по географии поставщиков (хотя распространение США санкций и на иностранные компании, сотрудничающие в этих сферах с Ираном, конечно, значительно расширяет эту географию).

Тем не менее, даже такое мягкое импортозамещение способно серьезно перевернуть жизнь рядового обывателя. Так, первое, что сразу ощущается, это изолированность Ирана от мировых платежных систем. В стране развита собственная система пластиковых карточек (напоминает наш «Белкарт»), и работает она приблизительно так же, как и наш «Белкарт». Рядовой иранец не может воспользоваться безналичными платежами, в том числе, и для покупок в Интернете, а иностранец вынужден работать исключительно с наличными деньгами. Не стоит даже писать, как это больно бьет по туризму (ведь Booking.com в силу неподключенности к мировым платежным системам тоже не работает с иранскими отелями), но и в целом, по банковскому сектору страны. Даже официанты в тегеранских ресторанчиках отмечают ущербность исключительно национальной карточной системы и недоумевают, какому «гению» может придти в голову идея даже высказываться в том духе, чтобы добровольно отказаться от международных карточных систем.

Изоляция приводит и к своеобразному ассортименту товаров в иранских магазинах: как правило, представлены местные производители, а мировые брэнды почти сплошь поддельные. Правда, в отличие от Беларуси, и цены на такие изделия более, чем умеренные.

Здесь возникает другая проблема – стандартов. Ведь известное имя производителя, как правило, связано с теми или иными стандартами качества изделия, которые вполне могут не выдерживаться местными умельцами. Все это приводит к некоторой провинциальности.

И да, нельзя забывать о контрабанде, которой занимаются практически в открытую, что, естественно, провоцирует дополнительную коррупцию и расслоение общества. Очевидно, что даже развитая наука страны с неплохими доходами и 80-миллионным населением (куда уже республике с людскими ресурсами в 9 с небольшим миллионов и тотальной экономией на науке и образовании) не в состоянии заместить даже все санкционные товары. Так, многие эффективные лекарства – это исключительно контрабанда, о которой не стесняются говорить даже в иранском кинематографе (например, шедевр иранского кино «Mim Mesle Madar»). В целом, даже в очень неплохих изделиях (например, в туристических и городских автобусах, от которых продукция «МАЗ» отстала, наверное, на десятилетия) ощущаются те или иные недоработки, связанные либо с тем, что отсутствовал доступ к современным технологиям, либо не хватало опыта сотрудничества в этой сфере.

Также нельзя забывать о бережном (читай – чинено-перечинено) отношении  к откровенно устаревшим вещам, например, машинам 1960-1980-х гг. со всеми последствиями для экологии и потребления топлива. Любителям импортозамещения стоит приготовиться и к полетам на самолетах типа Airbus A310 (серийный выпуск прекращен в 1993 г., последний самолет поставлен заказчику в 1998 г.), Boeing 707 (серийное производство прекращено в 1978 г., последний регулярный рейс в США состоялся в 1983 г.), Boeing 727 (последний самолет поставлен заказчику в 1984 г.), а также регулярным сообщениям об авариях с использованием устаревшей морально и физически техники.

Непонятное качество, изолированность, высокие экономические издержки, коррупция, провинциальность, побочные негативные результаты – вот неполный перечень тех последствий даже мягкого импортозамещения, с которыми ежедневно сталкивается рядовой иранец. И это речь о стране с несопоставимым с Беларусью экономическим, демографическим и научным потенциалом. Более того, в стране, где присутствует понимание вреда такого вынужденного импортозамещения.

Может, если не хотим учиться у Запада, то стоит поучиться у иранских друзей? Или дело в другом?.. Ведь именно импортозамещение открывает широкие двери для коррупции, некачественной работы и гарантированного доступа как к бюджету, так и к кошелькам людей.