Антон Болточко

Долго пытался найти на просторах интернета и среди библиотечной пыли историю появления фразы «Опять двадцать пять», которая отражает недовольство повторяющимися событиями. Версий было много. От цитаты из романа братьев Стругацких и названия популярной в 70-е годы радио программы с одноименным названием до обычного заимствования старой украинской пословицы, а так же наследия советского лото. Были обнаружены даже следы 25-го съезда КПСС в этом деле. Но окончательного ответа я так и не нашел.

Зачем я это делал? Было интересно. А так же я хотел узнать историю фразы, которой я готов описать становление Беларуси, как независимого государства. Ведь не так давно мы отметили очередной День независимости нашей страны (который, кстати, почему-то отмечается 3 июля, а не, например, 27 июля, когда в 1990 году Верховный Совет республики принял Декларацию о государственном суверенитете Белорусской ССР), и прибавляя один год к нашей новейшей истории, мы иногда забываем один год из истории тех давних времен. Для некоторых этого времени вообще не существовало. Они родились позже. Говорю сейчас я о 90-х.

Мне определенно не хватит ни места, ни времени изложить все интересные факты из истории Беларуси, а так же провести некоторые параллели с сегодняшним днем в рамках обычной блоговой записки. Но я постараюсь порадовать читателя отдельными, наиболее понравившимся мне лично, моментами жизни страны. Начнем пожалуй с реформ, которые должны были ознаменовать начало становления независимой Беларуси от уже бывшего СССР.

В октябре 1990 года была принята «Программа перехода Белорусской ССР к рыночной экономике». Ее до сих пор можно найти в некоторых печатных изданиях того времени. И знаете, что я Вам скажу: послевкусие после прочтении этой программы до боли знакомое. Да-да, она сильно напоминает текущие программные документы наподобие «пятилеток» Беларуси. И фраза «рыночная экономика» в ее названии - не более, чем пошлое искажение содержания классического понятия.

Наличие в то время такой программы доказало, что в Беларуси не вырастили своего реформатора наподобие Бальцеровича или Лаара. Хотя нет, постойте!

«То, что предложило в Программе правительство и его премьер, - это диктатура в экономике и политике, удушение того лучшего, чего достигли в тяжелых муках за последнее время. Что я имею в виду? Во-первых, если взять производственную сферу, то мы в Программе увидим, что госзаказ и цены устанавливаются административным порядком… Во-вторых. Где свобода предпринимательства? Где свобода торговать? Где свобода установления цен?... В-третьих, экономический популизм. Зарплату увеличиваем в два раза. Всех защитим (правда, неизвестно, от кого?). Кстати, за счет чего? За счет падения производства, за счёт десятков тонн не подкрепленных товарами "пустых" денег? К чему это ведет? Явно к инфляции, к нищете».

Вот это действительно критический взгляд на действия правительства. Если бы Либеральный клуб существовал в то время, то обязательно пригласил этого человека на круглый стол подискуссировать с представителями госорганов. А написал эти строки в 1991 году, опубликованные Народной газетой, Александр Лукашенко, тогдашний депутат Верховного Совета XII созыва.

В его статье еще много будоражащих современного белоруса моментов. Особенно тех, кто родился в конце 80-х – начале 90-х. Хотя, откровенно говоря, в статье чувствуется дихотомия взглядов: сочетание коммунистического наследия и идеологического воспитания с правильными вопросами о возможности существования социализма после распада СССР. Например, молодой депутат с одной стороны заявляет со страниц газеты: «Может, и некорректно я поступлю, но напомню, что учебники по научному коммунизму трактуют общество плановой экономики, где все "для блага человека и во имя его", где действует жесткая централизация, общественная собственность на средства производства при авангардной и руководящей роли КПСС». С другой – задается критическим вопросом и заканчивает одно из предложений знаменательным многоточием: «Нам всю жизнь вбивали в голову, что там [в странах с рыночной экономикой – прим. автора] эксплуатация, там человек ничто... А оказалось? В наше общество всеобщего благоденствия оттуда никто не рвется, а мы...».

Уже потом многие из написанных идей Лукашенко забудутся, но эта ранняя дихотомия в рассуждениях отразится на его последующей политике. В 1996 году белорусский экономист Леонид Злотников в одной из своих работ подтверждает это: «С одной стороны он [Лукашенко – прим. автора] не отказался от своих убеждений и популистских предвыборных обещаний, ведущих к развалу экономики. Поэтому в своем телевизионном выступлении 12 мая 1995 года он отверг мероприятия, предлагаемые МВФ с целью перехода к рыночной экономике… С другой стороны, невозможность выживания без экономической помощи Запада заставляет идти на непопулярные меры». Как же ситуация 1995-1996 годов напоминает современность, не так ли?

Но не будем сосредотачиваться только на Лукашенко, ведь мы обсуждаем не его, а историю Беларуси. Поэтому перейдем к еще одному ее кадру, который напоминает сегодняшний день.

За последнее время мы не раз слышали высказывания высокопоставленных лиц, которые оправдывали проблемы в Беларуси внешними факторами. Давайте, кто больше вспомнит: мировой экономический кризис, цены на российский газ, российско-украинский конфликт и т.д. и т.п. В 1991 году тогдашнее правительство тоже искала причины за пределами страны: «Не удалось в максимальной степени оградить нашу экономику от всесоюзной разрухи» - оправдывался в те годы вице-премьер Михаил Мясникович.

Да, друзья, это тот вице-премьер Мясникович 1991 года, который в то время так же утверждал, что правительство должно «все регулировать, всем управлять». И да, это тот премьер-министр Мясникович образца 2011 года, который уже уверяет, что «либерализация валютного рынка — один из элементов реального открытия белорусской экономики».

Как Вы можете заметить, действующие лица не меняют. Слова могут меняться. Хотя по словам не стоит судить человека, за него говорят его действия. И те люди, которые сейчас находятся у власти, пока не сделали все возможное, что могло бы вывести Беларусь из статуса «постоянно догоняющий». А ведь было почти 25 лет. При этом я сомневаюсь, что они это смогут сделать, так как согласен со словами 1991 года нынешнего президента Беларуси: «Снова и снова убеждаюсь, что, решившись шесть лет назад на перестройку, демократизацию общества, надо было начинать с людей, душой и сердцем поддержавших новое. А мы хотели совершить перемены руками тех, кто довел страну до ручки». Поэтому может стоит задуматься над тем, чтобы 20 лет спустя после своего первого избрания, Лукашенко запустил в правительство молодые, свежие головы, непропитанные извечной идеологией, стирающей объективные факты развития страны. Ну а в том, что в скором времени цифра 20 сменится цифрой 25, я не сомневаюсь. Поэтому фраза «Опять двадцать пять» приобретает для Беларуси некий сакральный смысл…